ЗДРАСТЕ...

Меня зовут  GRUBAS. Я телережиссер. Как-то, листая интернет, я к своему удивлению обнаружил несметное количество моих бесхозных историй. Их растащили скопом и в розницу по закоулочкам и все без ссылок, да и в реальной жизни мне пару раз пытались пересказать мои же истории...
И вот я подумал: А не завести ли себе ЖЖ...?
И как вы уже догадались - завел. Сюда я накидал свои старые, уже известные многим истории, а так же буду писать новые, из своей жизни и жизни моих знакомых (...потирая ручки).
Жду ваших комментариев, только просьба, не употребляйте выражений, которые бы вы не стали употреблять при ваших детях. Любую историю можете взять поиграться, только не поломайте и укажите ссылку.
Итак, к топкам товарищи...
Рейтинг блогов                            
                                                              18+





ТАНКОВЫЙ ИСПУГ

- …Еще утром нас была полноценная  рота, потом ротного командира убило и к нам прислали нового. Целого майора. С ним мы и воевали до самой ночи. Мы прикрывали его из карабинов и автоматов, а майор работал с танковым испугом…

Переводчица запнулась и сказала:

- Стоп, извините, я не знаю как перевести «танковый испуг». Видимо – это ружье такое, или пушка.

Переводчица переспросила деда, он довольно бойко, для своих восьмидесяти с копейками, подскочил со стула и заговорил: Панцэршрэк, я, я, Панцэршрэк!
Он показал где-то у себя над головой, видимо демонстрируя размер этого самого Панцэршрэка, потом сходил в другую комнату, долго там двигал шухлядами комода и вернулся с семейным альбомом. Открыл и показал довольного немца в пилотке с трубой на плече:

- Вот – это Панцэрфауст, он почти такой же как Панцэршрэк. Это с ним стоит мой старший брат Александр, он погиб в городе Пятигорске. А вот это я как раз в 45-м. Мне тут 12 лет.

С фотографии смотрел пухленький фашистик в каске и  с совсем детским личиком. На вид ему было не больше восьми.
Мы все невольно стали сравнивать деда с фотографией. Старик смутился и начал поправлять несуществующую прическу на своей лысой голове:

- Так вот, наш майор стрелял из укрытия, а мы прикрывали его из чердаков и подвалов  соседних домов.
К ночи, бой совсем затих и мы, все кто остался жив, приползли к своему командиру.
Оказалось, что из всей роты, с утра до вечера, убило почти всех. Остались только пять человек. Я в том числе.
Кто-то спросил: - Гер майор, война проиграна, боеприпасов почти нет, мы ведь все теперь должны застрелиться?
Майор нас построил в шеренгу и строго сказал:

- Да, мы проиграли войну, связи у нас нет, Рейхстаг пал, никого, кроме нас больше не слышно,  но хорошенько запомните мои слова, иногда поражение намного важнее победы. Сейчас вы этого не поймете, но наверняка потом вспомните и поймете. Я вам запрещаю стреляться – это приказ! А теперь слушайте мой последний приказ: - Я сейчас открою огонь, чтобы заглушить ваши шаги. А вы сразу бегите и как можно быстрее выбирайтесь из Берлина. Бегите в том направлении, главное, подальше отсюда. Форвардс! Лауф марш!
Мы и побежали.
Пока бежали, еще долго слышали, как наш майор стрелял и русские стреляли в ответ. Наверняка его очень быстро убили.
Ночью мы отстали друг от друга и потерялись. К утру я очень устал, проголодался и в какой-то деревне рискнул постучаться в первый попавшийся дом. Там жила фрау Мария.
Она быстро затащила меня в дверь, приказала раздеться до гола и дала мне одежду своего сына, он тоже погиб в самом конце войны. Все мое оружие – карабин, пистолет с патронами и каску, фрау Мария утопила в озере, а форму сожгла. Я у нее прожил еще месяца два, пока все не улеглось, а потом фрау Мария отвезла меня к маме. Мы с мамой много лет ухаживали за фрау Марией, аж до самой ее смерти.
Вот такая у меня была война.
После войны я вырос, закончил университет и всю жизнь, до пенсии проработал режиссером на Берлинском телевидении, в редакции детских программ. Так что мы с вами коллеги.
- А какие программы вы делали?
- Да, вы все равно их не видели. А сейчас и не увидите. Давно это было, еще в DDR.
- А все-таки?
- Ну, была такая программа – «Делай как мы, делай с нами, делай лучше нас»
- Нифига себе! Да я все детство смотрел вашу передачу, там ведущим был такой дураковатый мужик в спортивном костюме, по имени Ади, с ним всегда девочка была. Со временем девочки взрослели и все время менялись, а Ади просто старел.
…Команда школы имени Карла Маркса, вырывается вперед, но на повороте она роняет обруч…

У деда заблестели глаза, он смотрел на меня, как на путешественника во времени.
Мы еще немного поснимали фотографии из семейного альбома, в конце, как и договорились, вернули на место стулья и стол.
Дед, извинился за свою педантичность, но залез под стол и показал старый квадратный  след от ножки стола на ковре. Мы не попали сантиметра на три. Поправили.

Пока ехали обратно в Берлин, я вспоминал, как в детстве с удовольствием смотрел передачу этого старого гитлер-югентовца. Однажды там была видео-викторина, в которой Ади валял дурака, бегал по городу и бросал мимо урны бумажки.
Нужно было написать письмо с ответом на вопрос: Что Ади сделал неправильно?
Помню, я даже написал и мы с папой отнесли письмо в почтовый ящик.

И тут я понял, что Ади – это ведь Адольф.
Ну вот, еще одно детское воспоминание безнадежно испорчено…

РОДИТЕЛЬСКИЙ ЧАТ

Когда мой друг Леша, отец троих детей, отдал  свою дочку первый раз в первый класс, его самого тут же всунули в свежесозданный    родительский чат.
Леша заварил чайку, вооружился пирожком с капустой, надел очки и углубился в чтение. В чате рулила какая-то активная мамаша, из тех, которые всегда в курсе всего, даже  в курсе какой будет номер у автобуса, на котором  ребята  поедут встречать рассвет через одиннадцать лет.
… Дорогие друзья, на повестке дня три  первоочередных вопроса:

  1. Необходимо сдать по 800 рублей на охрану школы.

  2. Уже на следующей неделе, 15-го числа у Тамары Михайловны день рождения. На подарок предлагаю собраться по 1000 рублей. Пока ума не приложу , что ей дарить, что она любит. Надо подумать.

  3. Нам нужно выбрать председателя родительского комитета класса.
    У кого, какие по этому поводу соображения и идеи? Прошу высказываться.


Леша отхлебнул чаек, вытер руки от жирного пирожка, придвинул к себе клавиатуру и принялся высказываться, как и просили:

  1. Дорогие друзья, по моему скромному мнению, пока преждевременно сдавать по 800 рублей на охрану. Если позволите, я сам свяжусь с департаментом образования,  подробно узнаю и доложу вам: как,  в каком количестве выделяются деньги на охрану школ,  кто персонально за выделенные  средства  отвечает и как они расходуются?

  2. Считаю, что по 1000 рублей на день рождения  скинуться вполне можно.  Что любит Тамара Михайловна, я даже не представляю, но, ничего страшного, до 15-го, времени  еще много, успеем разобраться.  Самое первоочередное сейчас не это, а  то, что люблю я. А я всем сердцем люблю надувные рыбацкие лодки. Первоочередное, потому что у Тамары Михайловны день рождения 15-го, а у меня уже послезавтра 11-го.  Да и еще, как-то нехорошо, что мы забыли включить в наш чат саму Тамару Михайловну, она все же классный руководитель. И, потом, как она сможет скидываться  на подарки на наши дни  рождения? Неуважение и дискриминация какая-то получается по отношению к учителю.

​​​​​​​Надо ли говорить, что одна половина родителей тут же выдвинула Лешину кандидатуру на пост председателя родительского комитета, а вторая, дружно за него проголосовала.
За восемь прошедших лет можно по пальцам одной руки пересчитать те случаи, когда родители этого класса собирали деньги хоть на что-нибудь, при этом все у них было ; и экскурсии и охрана и линолеум  и все, все все,  даже шторы.
Зато,  никто так и не узнал, что же любит классный руководитель, завуч и директор школы. Правда и Леша остался без надувной лодки...

КАРМА

Питерский, институтский товарищ  частенько  таскал меня на дачу. Мы там его деду помогали по хозяйству. Одни гнилые доски отрывали от домика, а на их место прибивали  другие, такие же гнилые. Дед — Павел Алексеевич, строго контролировал процесс , покрикивая на нас и мы старались. Зато, дедушка и кормил нас отменно. Сало, домашние яйца, бездонная  бочка квашеной капусты. Для голодных  девяностых, совсем даже не плохо.
Однажды зимним вечером,  дед лежал на тахте,  а мы с товарищем подбрасывали дрова в печку и дед разговорился:

- Меня призвали в самом конце сорок первого, привезли в Ленинград, там ускоренное обучение, типа как курс молодого бойца перед фронтом.
Так вот, сдружился я там с одним пареньком, сам он из под Вологды, зовут Саша Степанов. На всю жизнь имя запомнил.
Служба в учебке у нас была не приведи господи, как вспомню, аж сам не верю, что в живых остался. Еще тяжелее, чем потом на фронте было. Кормили нас хуже собак, видимо много воровали. Да мы и не жаловались, гражданские ленинградцы   жили еще хуже.
Днем занятия по боевой подготовке, ночью на складе ящики таскали, или горы кирпичей после бомбежек разбирали.
Спали не каждую ночь. Болели, конечно тоже многие, почти все. Я воспаление легких на ногах перенес. От голода некоторые умирали. Вроде, здоровый парень, кровь с молоком, а смотришь, через каких-то два месяца, все. Ну, а как вы думали? Если вас почти совсем не кормить, а только давать тяжелую работу, да еще и в казарме иногда вода замерзает, зубами во сне стучишь.
А госпиталя для нас никакого не было. Выздоровел — хорошо, нет — извини.
И был у нас ротный старшина, сейчас уже не вспомню фамилии. Когда-то знал. Он после легкого ранения к нам попал, успел повоевать. Поганый  был мужик, лютый.  Очень мы его все боялись.
Представьте себе, в  роте примерно сто пятьдесят человек и почти каждое утро кто-то из нас не просыпался.
Старшина подходил, видел что помер курсантик и приказывал скидывать его во двор.
То есть натурально, открывали в казарме окно и за руки-за ноги скидывали бедолагу со второго этажа прямо во двор. Так быстрее, чтобы по лестницам и кругами вокруг здания не таскать. Человек ко всему привыкает, мы уж ничему не удивлялись.
И вот как-то мой дружок Степанов Саша сильно захворал, Может простуда, может от голода, а скорее всего, все сразу. Ему с каждым днем становилось все хуже и хуже, а признаться старшине боялся, могли запросто расстрелять, как саботажника и дезертира. Бывали случаи. Я ему помогал как мог, даже от хлеба своего отщипывал.
Утром старшина кричит — Рота подъем!
Все вскочили, а Степанов лежит, молчит, даже пошевелиться не может, только тяжело дышит.
Старшина увидел, подошел, нагнулся и командует нам: — Открывайте окно, забирайте,выносите!
Ну, тут его подняли, потащили, а  я вцепился Степанову в рубашку, не пускаю, тяну назад, стал умолять старшину, мол как-же так, Степанов еще дышит, живой ведь еще. Может хоть подождать сперва, когда помрет. Старшина разозлился, конечно, ударил меня в грудь, стал кричать про невыполнение приказа в военное время. Мне повезло, отделался только сломанным ребром. А Сашу Степанова все равно во двор скинули. Еще живого. Никто из нас больше ничего старшине не пикнул. Ну, хоть без меня сбросили...
Как же мне было жаль парня, до сих пор в кошмарах. Не отпускает.

Дед замолчал и начал сморкаться в темноте. Через минуту  неожиданно продолжил:


- Но это еще не вся история.
Году в пятьдесят каком-то, уж не помню, лет через десять после войны. Жил я  тогда еще в своей деревне под Тосно, Копаюсь в огороде, подходят двое мужиков: один помоложе, другой постарше, лет шестидесяти.
Поздоровались, спрашивают, мол, вы такой-то? Да,  говорю, Я. Тот , что постарше показывает мне фотокарточку и спрашивает — кто это?
Я посмотрел и сразу узнал, отвечаю — это мой боевой товарищ, Степанов Александр.
Тот, что постарше, говорит — Все правильно, Павел Алексеевич — это Саша, мой сын, а это  его старший  брат. Мы так и не смогли добиться от военкомата как он погиб и где похоронен? Говорят, что в учебном подразделении, а как и что, не известно. Какие-то архивы еще пропали. Одно только письмо от него и пришло, вот оно. тут Саша пишет, что у него есть друг — это вы.

Я конечно мог бы им  "наплести", что их сын и брат пал смертью храбрых защищая… блядь… но, не смог. Да и кто я такой, чтобы утаивать от них всю правду? Как есть все  и рассказал и про старшину  тоже.
Мы весь вечер пили тогда за помин души Александра. Гости переночевали у меня, а чуть свет, попрощались и уехали.

Спустя года два, наверное, а может это уже был шестидесятый. Опять  ко мне отец Александра Степанова приехал, в тот раз он был один, поздоровался и начал без предисловий: — Павел Алексеевич, я не мог вам писать о таком, но вы тоже имеете право это знать. Вот, специально приехал, чтобы сообщить: — все, что вы нам тогда рассказали, старшина подтвердил. Подтвердил и перед смертью покаялся...

Дед еще повздыхал в темноте, потом велел нам закрыть в печке поддувало и ложиться спать...

КЕФИР

Год, примерно, двухтысячный.
На улице  минус тридцать и  я  со своей замерзшей съемочной группой с  утра носился по глубоким снегам Ивановской области. Наступила ночь,  нас привезли обратно в город и  выгрузили на пороге маленькой  ивановской гостиницы.
В холе, в тусклом, красном свете трех обогревателей,  дремала  пожилая женщина в пуховом платке и валенках. Она собрала наши паспорта и выдала ключ с большой деревянной грушей. Из последних сил мы поднялись в номер,  бросили на пол свои кофры и только тогда, в относительном тепле,  синхронно осознали, что с самого  утра совсем ничего не ели.
Спустились на первый этаж к  женщине — королеве калориферов:
- Простите, что разбудили, а  скажите пожалуйста, у вас ведь в гостинице  есть ресторан? Или кафе, может быть?
- Ресторан есть, конечно, но он работает до одиннадцати , а сейчас уж полпервого. Какой вам ресторан среди ночи? Идите спать, нечего бродить.
- Жаль, просто мы уже часов двадцать ничего не ели. А может тут поблизости есть какое-то кафе, которое работает?
- В половину первого? Вы чего?
- Ладно, а где у вас ближайший продуктовый магазин, хоть какой? Молока, хлеба, колбасы купить. Все равно чего, мы не гордые.
- Ребята, какой вы  продуктовый магазин хотите среди  ночи?
- Да, нам вообще любой. Обычный,   круглосуточный супермаркет. Пусть не рядом, мы дойдем.
- В смысле круглосуточный?
- Ну, который работает 24 часа.
- А вы у нас откуда? Из Москвы же?
- Да.
- И что,  в Москве есть магазины, где всю ночь сидят продавцы и с вечера, до самого утра, продают продукты?
- Как бы, да.
- Постойте, постойте, то-есть,  вы хотите сказать, что любой москвич, может проснуться в три часа ночи, почесать жопу, вдруг захотеть бутылочку кефира и пойти в супермаркет  его покупать не дожидаясь утра? Так, что ли выходит?
- Ну, в принципе, да.
- Ни-хе-ра  же се-бе!  Вот вы Москвичи  уже в конец охерели! За это вас и не любят нигде. А завтра что еще придумаете, гавнюки? Чтобы вам этот кефир среди ночи прямо домой приносили…?

БОСОЙ

Возвращался вечером с работы, ждал лифта в своем подъезде.
Сзади подошла активная бабушка – старшая по подъезду,  с ней дочка с зятем.
Еле - еле, но я все же услышал обрывок фразы – «…тот самый  придурок, который босиком»

Мы поздоровались и бабка, удивленно показывая пальцем на мои зимние ботинки, спросила:

- Молодой человек, а почему вы сегодня не босиком на работу ходили? Снег ведь теплый.

Я, растерянно глядя на свои ботинки, нерешительно ответил:

- В смысле босиком? А почему я должен босиком ходить на работу? Странный вопрос.
- Как странный вопрос?! Вы же сами позавчера, или когда это было? Мы, с вами. Ты же со мной в лифте ехал (бабка разволновалась, поэтому откинула этикет к чертовой матери и перешла на «ты») Ты что не помнишь, что ли?
- Ну, когда-то мы с вами наверняка в лифте ехали. Ну и что? Что я должен помнить?
- Ну и ты ехал на работу в резиновых сланцах на босу ногу. Забыл что ли? Я еще спросила, мол, почему в зимнем пуховике, в теплой шапке, а ноги босые? На улице минус пятнадцать было. Помнишь?
- Странные вещи вы говорите. Как бы я пошел на снег в резиновых шлепках? Вы что-то путаете.
- Как же путаю!? Я еще, слава богу,  старшая по подъезду! Или, ты хочешь сказать, что я из ума выжила совсем!?

Я испуганно от нее отпрянул и очень миролюбиво ответил:

- Я ничего такого не говорил и не хочу сказать, вот свидетели. Я просто хочу дождаться лифта и поехать домой.
- Да что ты из меня дуру строишь?! Я еще у тебя спросила: «А ты не замерзнешь босой в снегу, пока до метро дойдешь?» А ты мне стал молоть какую-то чушь, что зимой холодно только выше колен, а внизу тепло, снег греет лучше печки, не зря, мол,  озимые зимуют под снегом и медведю в берлоге тепло. Ты ведь был босой в сланцах! Скажешь - нет?!
- Какие еще медведи? Какие озимые? Извините, но вы меня с кем-то путаете. Я не хожу по снегу в сланцах, у меня вот зимние ботинки есть. Посмотрите отсюда, может вам спереди показалось, что это сланцы, хотя, все равно не похожи. Даже не знаю, что и сказать.

Приехал лифт, дочка с зятем придержали взволнованную старушку, давая понять, что они подождут другой лифт. Дочь сказала:

- Успокойся уже, мама. Все ясно. Извините ее пожалуйста, все-таки возраст.
- Да я так и понял, что тут скажешь, все там будем. Хорошего вечера.

Еще несколько этажей сквозь стены лифта было слышно, как далеко внизу, бабка крыла матом меня, а заодно и своих близких и дальних родственников.

P.S.

Если бы не чуть слышное бабкино – «…тот  самый придурок» все было бы иначе и мы бы все вместе просто дружно посмеялись. А так, нет, шалишь.

Дня три тому назад, моя жена спешила на работу и уехала без какой-то нужной сумки, вернулась к подъезду и чтобы не парковаться, позвонила мне и попросила вынести.
Я накинул куртку, шапку, схватил сумку и наскоро на босу ногу надел резиновые сланцы, а в лифте встретил очень любопытную старшую по подъезду…

НОВОГОДНЯЯ РАСПРОДАЖА

Утром у лифта встретил соседку по этажу. Она была с сыном лет восьми, к своему стыду, я даже не помню как его зовут. Хороший такой мальчик, вырос на моих глазах, буквально за каких-то пол года - от роддома и до восьми лет. А как зовут, убейте, не припомню. Помню, что когда-то увидел у него маленький, еще советский складной ножичек в виде рыбки. Милый такой ножичек, только кончик обломан. Я еще похвалил, мол, молодец, сосед, классный у тебя нож. Больше как-то никаких разговоров у нас никогда и не было.
А сегодня хлопец выглядел не очень. Бледный какой-то, серьезный,  один глаз под очками залеплен пластырем, видимо, для коррекции зрения, или типа того. Да и мама накануне праздника не особо улыбалась. Хотя, чему  тут радоваться, у них пару месяцев назад, старый год убил дедушку.

Я поздоровался и весело добавил:

- С наступающим!

Соседи ответили. И тут я как-то моментально придумал себе супергеройский  поступок, решился на него и сказал, обращаясь к мальчику:

- Молодой человек, у меня небольшой вопрос – а вам вообще, новогодние подарки нужны?

Мальчик застеснялся, вопросительно посмотрел на маму, но кивнул.
И тогда я картинно покопался во всех  карманах, обнаружил там  замусоленную десятикопеечную монетку, сдул с нее мусор и торжественно вручил пареньку:

- Вот, молодой человек - это вам Дед Мороз передал. Берите-берите, теперь она ваша. И смотрите, не потеряйте – это ведь настоящие деньги, пусть и не очень большие. Ну,  еще раз, с наступающим!

Мальчик взял монетку, сказал – «Спасибо» и удивленно посмотрел на маму. Я  гордо повернулся и с чувством выполненного долга , пошел к своей двери. Голос соседки не заставил себя ждать:

- Он хоть и маленький, но все же вы…

Я оглянулся, как будто что-то вспомнил и перебил соседку, обратившись к мальчику:

- А, кстати, молодой человек, вы, вашу монетку решили хранить до лучших времен, или может, потратите ее на новогодней распродаже?
- На какой распродаже?
- На обычной, которая бывает только раз в году и открывается вот прямо сейчас, всего на пару минут.
- А…
- В таком случае проходите в магазин. Прошу за мной.

Я распахнул свою дверь и жестом пригласил парня. Он робел, но переступил порог. Мы прошли в комнату и я открыл стеклянный шкаф, где у меня хранится небольшая, но очень дорогая моему сердцу коллекция разных ножей, штук двадцать всего, может чуть больше :

- Уважаемый покупатель, здесь и сейчас, за вашу монетку вы можете приобрести любой нож с нашей новогодней витрины. Прошу, смелее, выбирайте.
Мальчик «завис» как громом пораженный, поморгал одним глазом, подумал, отдышался,  потом  протянул десять копеек и робко указал на самый толстенький, красный, швейцарский нож.
Я похвалил клиента за отличный выбор, упаковал нож в родную серую коробочку, взял монетку, придирчиво изучил ее на предмет подлинности, удовлетворенно кивнул  и наконец вручил покупателю приобретенную вещь.
А монетку спрятал обратно в карман, может быть до следующего нового года...

P.S.

Всех с Новым Годом! Будьте здоровы, берегите себя и почаще водите друг друга в магазин новогодних распродаж.

БАНЯ

Всю свою долгую жизнь, четырехлетняя Люся недолюбливала Читателя. А за что его любить? Ручки не гнутся, голова не поворачивается, на ногах лапти, на голове дурацкая зимняя шапка, а в руке толстая книга. И еще эта улыбочка ехидная. Люсю всегда раздражала эта его улыбочка, поэтому у Читателя даже имени не было, чтобы особенно не радовался.
Читатель у всех остальных кукол был на правах прислуги – принеси, подай. Нужно переодеть невесту? Люся строго кричит:

- Читатель, беги скорее сюда, и прихвати свадебное платье и диадему. А еще нужно срочно сделать прическу Кену и украсить венками свадебную машину! Беги быстрее, а то опоздаем к свадьбе!

И хоть книга читателю очень мешала, но он бежал, переодевал, стриг, подметал и даже ремонтировал кран в большом, розовом домике, где в разных комнатах жил десяток кукол Барби со своими прекрасными женихами.
Весь дом потешался над Читателем, куклы показывали как нужно вертеть головами, двигать руками, сколько у них в шкафах разной одежды и обуви, а у этого дурачка даже шапка не снимается.
   Но, в прошлое воскресение,  в счастливой семье кукол произошло что-то настолько ужасное, что Люся проплакала до самой ночи, да и во сне всхлипывала. А с того дня, девочка пожалела и полюбила своего Читателя, даже имя ему придумала - Миша.
Я помог Люсе вдеть нитку в иголку, дал кое-какие советы по выкройке, и Люся почти сама сшила Читателю-Мише пальто с меховым воротником.

А начиналось все неплохо.
В тот день Люся собрала всех своих кукол и радостно им объявила:

- Ребята, вы никогда не были в бане, а я с мамой и папой была. Так что сегодня вы все пойдете в настоящую игрушечную парилку, вам там очень понравится. А Читатель будет подавать вам полотенца и заниматься уборкой парилки.
Довольные куклы томно разлеглись на всех полках бани, только Читателю не хватило места, он стоял посреди парилки и улыбался.
Люся включила тепло и отправилась к бабушке в комнату смотреть мультики.
Спустя пару часов Люся вспомнила про баню и пошла доставать своих чистых и румяных кукол. Но в парилке вместо десятка кукол с разноцветными волосами, на полу лежала только горстка серого пепла. Режима пятисотградусной пиролитической очистки духовки не пережил никто, кроме фарфорового Читателя. Он как ни в чем не бывало, спокойно стоял среди кучки пепла и все так же хитро улыбался…

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОГЛАЗОЙ КОШКИ В ЦАРСТВЕ НУТРИЙ

(Посвящается  мудрому Зюкаку)

История эта приключилась на прошлой неделе с моим старинным другом, бывшим
КГБ-эшником Юрием Тарасовичем.
В то утро проснулся Тарасыч от очень странного текста из открытого окна:

- Татьяна! Татьяна, скотина! Иди сюда, моя хорошая. Ну, что ты за человек? Я с тобой инфаркт заработаю!

Татьяна была мелкой, задрипаной  кошкой лет двадцати с хвостиком, с поломанным крысиным хвостиком, да еще и одноглазая.
Ее хозяйка – бабушка живущая в трехэтажном доме,  рядом с Юрием Тарасовичем, как-то хвастала, что  в молодости Татьяна  отважно подралась с вороной, вот и лишилась глаза. Хотя это совсем не похоже на Татьяну, уж больно она мелкая и трусливая. Если бы на нее действительно напала ворона, то просто унесла бы ее к себе в гнездо. Скорее всего – это была максимум колибри.

Юрий Тарасыч окончательно проснулся, сделал длинную и вдумчивую зарядку с маленькими гантелями, но уличные призывы все не кончались.
Выглянул в окно, поздоровался с соседкой и узнал, что с самого утра, сволочь – Татьяна куда-то подевалась. Шарики из мисочки съела, вышла из дома в огород и фьюить, нету ее.
На деревьях тоже нет, но, хотя она уже на дерево и не залезет, слишком стара. Да и за забор она давно носа не кажет. Как услышит, что вдалеке кто-то гавкнул, так сразу телепортируется в дом, поближе к своей подушке под телевизором.
     Короче, шансы на то, что она просто сбежала из дома, примерно такие же, как и шансы на то, что Королева Елизавета вдруг сбежит из Букингемского дворца, с каким-нибудь гвардейцем в черной шапке. То есть, не более десяти процентов.
Тарасыч не особо любит кошек, но ради приличия расспросил подробности исчезновения Татьяны, посочувствовал безутешной соседке, да и закрыл окно поплотнее, чтобы больше не слышать:

- Татьяна! Девочка моя, иди я тебе шариков дам. Пс, пс, пс. Татьяна, сволочь! Ну – это уже слишком! Татьяна, а ну, шарики, шарики, шарики…

Целый день соседка ходила по поселку и расспрашивала  встречных про старую, одноглазую кошку неопределенного цвета. Все впустую, люди только изображали задумчивость и попытку вспомнить.

Наступил вечер.
Юрий Тарасович лег спать с книгой, включил торшер, но читать не получалось.
Голова Тарасыча помимо его воли, потихоньку наполнялась фактами, уликами, версиями и прочими материалами дела о пропаже соседской  кошки. Бывших следователей не бывает.
Когда папка распухла и окончательно перестала помещаться в голове, Тарасыч, чертыхаясь, отложил книгу, спустился вниз и внимательно посмотрел на соседский дом: так, так, на втором этаже горит свет, время половина двенадцатого, а она еще не спит, значит не спится. Логично. Входная дверь слегка приоткрыта, значит, дверь до сих пор ожидает возвращения одноглазой Татьяны. Вдруг вернется среди ночи, ну, не спать же ей на холодном крыльце, еще окочурится до утра. Тоже логично.  Так, так, так…
Тарасыч немного походил по кухне и вдруг понял, что для успешного расследования  этого дела, ему нужны всего три вещи: огромная чашка крепкого чая с лимоном, кнопка и время.
Чай заварил, кнопку принес из прихожей, а времени до утра было сколько угодно.
Выключил Юрий Тарасыч свет в кухне, сел с чашкой и кнопкой у окна и начал тратить время.
    Часа в четыре, они наконец пожаловали, их было двое. Как только они перемахнули через соседский забор и  проскользнули внутрь  дома, Тарасыч нажал кнопку.
Минут через семь прибыла группа росгвардейцев с короткими автоматами, Юрий Тарасович перехватил ее на улице и перенаправил в дом к соседке. Спустя минуту гвардейцы уже паковали грустных гостей прямо на месте преступления, между   полосатыми сумками разного свежееукраденного добра.
Как и предполагал старый КГБ-эшник, двадцатилетняя одноглазая Татьяна никак бы не решилась покинуть свой огород и из хулиганских побуждений выйти за забор, а красть такую кошку не будут даже зомби. Уж больно страшна.
Ее украли только ради приоткрытой на ночь двери в доме.
Воры, то ли цыганские молдоване, то ли молдавские цыгане, быстро «раскололись» и выдали чистосердечное признание, что Татьяна сидит где-то в клетке в соседней деревне, на какой-то нутриевой ферме.
     И уже в обед, живая и здоровая,  Татьяна была доставлена по месту постоянной прописки.
Она громко жаловалась хозяйке на судьбу,  голод, холод, нутрий и нагло требовала двойную порцию шариков…