РОМАНТИКА

Мой оператор явился на работу  на три часа раньше чем должен и со слегка  поцарапанной рожей.

Что? - Спрашиваю. С котиком играл?

- Да, какой там, в жопу, котик? Это у меня романтический вечер был.
- Тоесть, все хорошо?

- Хуже некуда. если в кратце, то я иногда практикую, с одной… ну неважно, короче,  люблю сходить в шикарную гостиницу, расслабиться на пару часиков. Ну, там, фрукты, шампанское, позолота кругом и кровать как поле в минифутболе.  А тут 8-е марта, я и подумал: «К черту баб, хоть раз, надо бы и  с женой туда сходить. Чем она хуже? Опять же – приятно нам обоим, а ей незабываемый романтический подарок»

Позвонил, заказал номер, в назначенный час являемся  с женой.

Я, естественно,  делаю вид, что тут впервые, подходим на ресепшен, а там  блондинка знакомая, мы всегда с ней перемигиваемся.  Она увидела меня с женой, приветливо заулыбалась и говорит: «Здравствуйте»

Я перепугался  и быстро ответил:

- В смысле «здравствуйте»? Я тут вообще-то в  первый раз…

Посмотрел я на жену, а жена уже все поняла и  лицом изображала подземный ядерный взрыв.

Тут блондинка меня и спасла, она пожала плечами, заговорщицки  посмотрела на жену и сказала:

- Не обращайте внимания, все мужчины, которые у нас впервые, зачем-то пытаются как-нибудь  пошутить, наверное, чтобы  волнение скрыть. Вот ключик, ваш номер 326. Там все уже готово, приятного отдыха.

Жена хихикнула, а у меня гора с плеч.

- Так, а кто же тебе рожу в результате расцарапал?

- Подожди, слушай дальше. Вошли в номер, я делаю вид, что всему удивляюсь вместе с женой. Выпили, похряцали фрукты, включили музычку  и я не спеша направился  в душ.

Выхожу, смотрю -  жена дергает  над кроватью ночник и причитает:

- Да что ж такое? Как же его включить-то? Дорогой, ты не сходишь спросить  где у него кнопка? А то с верхним светом как-то не очень.

А я и сам, помню, в первый раз, минут сорок  искал этот гадский выключатель, нашел хрен знает где, аж за шкафом. Совсем не логично. Какой идиот это придумал?

Я лихо так  подхожу к шкафу и  говорю: «Что бы вы без папы делали? Вуаля!»  и  - клац, включаю…

Вот тут  пошла жара в хату, началась самая романтика и я получил когтями по морде, хорошо, хоть глаза целы, еле увернулся.

А ведь хотел как лучше, не ценит,  хоть домой не приходи…




МОЗГ

"Мозг, хорошо устроенный, стоит больше, чем мозг, хорошо наполненный"
(Мишель де Монтень)

Если бы меня и мою начальницу Людмилу Викторовну, высадили бы на холодный и хищный необитаемый остров, то я бы особо  не переживал, даже наоборот, получал бы удовольствие от работы ее нечеловеческого умища.
Наверняка, она организовала бы такую схему, при которой кабанчик с дровами подмышкой, сам прибежал бы к нам из джунглей, как-нибудь развел бы под собой костер и изжарился.
Ну, очень умная женщина.

А с виду, вроде бы и не скажешь, тетенька – как тетенька: чуть за пятьдесят, шпильки, помада, прическа, но как начнет генерировать решения труднейших задач, так, аж микросхемы на всем этаже перегорают от наводок ее мозга.
Она никогда не боится влезать на чужое поле и играть в незнакомые игры. Просто берет и переделывает правила игры под себя.
Вот и сегодня, сидели мы в ее кабинете, Людмила Викторовна выдавала простые и четкие инструкции по скорейшему покорению вселенной, а я слушал и запоминал.
Вдруг она энергично выдвинула пустой ящик стола, бросила в него какую-то папку, хотела задвинуть обратно, но ящик перекосило - ни назад, ни вперед.
Я вызвался помочь.
Присел на корточки, подергал слегка, а Людмила Викторовна и спрашивает: «Может свет тебе включить?»
Она тут же  нажала  на какую-то кнопочку в ящике и загорелся свет. Прямо в ящике.
Я очень удивился, но сделал вид, что так и надо. Мало ли? Может у богатых свои привычки и сейчас так модно, чтобы внутри выдвижных ящиков включался свет.
Наконец я выдернул ящик из стола и уже примерялся чтобы пристроить его обратно, как вдруг в глубине стола увидел лицо. Пригляделся и понял, что не показалось… из дна верхнего ящика, на меня смотрела Людмила Викторовна.
Я задвинул  ящик и спросил:

- Люда, ну свет внутри стола я еще пойму, но зачем ты приклеила свою фотку снизу ящика? Вполне хорошая фотка, могла бы и на стену повесить.

Людмила Викторовна громко рассмеялась, что случается крайне редко и ответила:

- Тараканов гоняю. А если серьезно, то не пугайся, я еще не совсем выжила из ума и не заболела манией величия. Это я сама придумала и со светом и с моей физиономией. Здорово. Правда? Просто мне каждый день приходится скидывать кучу разного видео с компьютера на телефон. Пока тащусь в пробке домой, время не теряю, отсматриваю.
Но телефончик мой оказался таким умным, что если тридцать секунд он своей камерой не видит хозяйку, то автоматически гасит экран и копирование останавливается. Приходилось по полчаса сидеть возле него, пока этот умник загружал видео. А поручать кому-то еще, мне не хотелось – слишком много в телефончике секретиков.
Вот я и придумала: пристроила в ящик лампочку с кнопкой, а сверху приклеила свою фотку. Теперь я засовываю телефон в ящик, включаю ему, засранцу, там свет, пусть, сколько влезет, любуется своей хозяйкой, копирует видео и думает, что он умнее меня…


Если, не дай Бог, в мире случится восстание машин, то я сразу отыщу  глазами Людмилу Викторовну и быстро спрячусь за нее...



ХОЛОДИЛЬНИК

Снимал я   недавно передачу об экологии и занесло меня на самую обычную городскую свалку. То еще государство в государстве и разрешение на съемку там пробить гораздо труднее чем в Кремль.
Жутковатое место, доложу я вам, можно только предполагать, сколько людей там прикопано.
Но, в общем - это к делу не относится.

После съемок, разговорились  с местным обитателем - поисковиком. Я естественно спросил:

- Чего  хорошего удавалось найти?

Оказывается, чего только не попадалось: и дорогие спортивные велосипеды, не распакованные в сборе, и коллекции старинных монет, да и просто пачки денег спрятанные в старую мебель. Даже фарфоровые статуэтки 18-го века попадались.
Но больше всего меня потряс рассказ мужика об одной его  недавней находке:

- Иду, смотрю – валяется   древний, советский холодильник, типа «Саратов», небольшой такой, размером со стиральную машину. Обычный металлолом.
Пригляделся, а он наглухо закрыт, там  самопальные скобы болтами прикручены и замок амбарный висит.
Поработал я  ломиком, выломал дверь, вижу: внутри осколки от водочных бутылок, пару банок тушенки, сгущенка, какой-то рис, пачка чая, варенье, ну и так, по мелочи, слиплось все.
И среди всего этого  барахла, письмо. Интерес меня взял, открываю. Чернила слегка расплылись, но еще прочесть можно и почерк приятный, как в старых фильмах про школу.

                                         «Здравствуйте дорогие мои соседи.
Если вы читаете это письмо, значит меня уже нет на свете.
Не поминайте лихом, живите дружно, не деритесь меж собой.
Чтобы вам не тратиться, тут вы найдете все необходимое, чтобы нормально посидеть и по-человечески меня помянуть.
Только будет у меня к вам просьба: если вдруг заявится мой внук Артем, то не пускайте его даже на поминки, скажите, что это моя последняя воля. Он знает почему.
Все, на этом кончаю. Живите долго и счастливо. Да и без моего стола,  вам будет чуть полегче на кухне развернуться.

P.S.

Так и быть, если мой Артем все-таки  придет, то не гоните его,  родной внук, как ни как. И  отдайте ему  холодильник, пусть помнит дедову доброту. Холодильник  еще очень хороший, сто лет  проработает»



Всю обратную дорогу мы молчали и каждый представлял  себе этого деда, его непутевого внука Артема, неведомую общую кухню, в которой стало легче  без одного стола,  и думали: ну неужели все может так нелепо кончиться? А вдруг там все-таки что-нибудь есть? А может и хорошо, что нету...



ОЧЕРЕДЬ

Наш бухгалтeр Валентина, рассказала про свой первый феерический приезд в Москву:

Год был, примерно 81-й и училась я тогда классе в пятом.
Ехать в Москву я не очень-то рвалась, летом и дома хорошо, но родители соблазнили меня Лениным: «Валюха, даже не думай, езжай с нами, постоим в очереди - Ленина увидим. Ты же пионерка. Кто из вашего класса видел живого Ленина? В том-то и дело, что никто, а ты увидишь.»

Уговорили.
Каких-то двадцать часов плацкарта и мы, пугая утренних московских голубей, гордо вышли из Казанского вокзала.
Я даже подумала, что это Красная площадь.
Папа сказал:

- Валюша, сейчас только семь утра, Ленин еще закрыт, так что, побегаем пока по магазинам, чего-нибудь купим, а в мавзолей всегда успеем. У нас ведь поезд только поздно ночью.

И началась бесконечная беготня: «Лейпциги», «Варны», «Бухаресты», да и просто гастрономы. Мы умудрялись занять сразу все очереди Москвы.
Маму с номерком на руке оставили в каком-то универмаге, а сами с папой на такси поехали на другой конец города, там подходила другая наша очередь за дезодорантами и торшерами, а по дороге, как назло, снова очередь нарисовалась, неизвестно за чем, пока не торговали.
Папа остановил машину, дал мне 18 рублей и четкие инструкции:

- Если там что-то большое и дешевое – много не бери, не донесем, а если, например, кофе в зернах, японские кассеты, или что-то в этом роде – возьми на все дeньги. Ну, сама по ситуации сориентируешься. А я погнал в свою очередь, потом за мамой, а оттуда  за тобой. Будь умницей, часика через три мы тебя заберем. Следи за карманом.
- Как три часика? А Ленин?
- Да куда он денется твой Ленин? Успеем.

Через три часа, меня: гордую, счастливую и с электро-вафельницей в обнимку, подобрали родители, но оказалось, что это еще не конец. Мама срочно мчалась достаивать за чулками (если ее еще пустят в очередь) а папа спешил загрузить вокзальную камеру хранения, а потом снова летел куда-то на кулички за польскими джинсами.
По дороге, как назло, мы опять заметили какую-то очередушку, человек тридцать, не больше, грех было не постоять. Тормознули.
Меня опять с авоськой, деньгами и инструкциями выпихнули из машины:

- Потерпи, Валя, через часик, я, или мама тебя заберем. И тогда сразу к Ленину, не переживай.

Прошло целых четыре часа, уже темнело, я - голодная и злая сидела на бордюре и горько плакала, когда ко мне подъехали встревоженные родители:

- Валюша, чего ревешь, а где же..? Не купила? Тебе что, не хватило, или из очереди выпихнули? Что давали-то хоть?
- Мне всего хватило! Это была очередь в СИЗО, передачи сдавать!

…В мавзолей мы так и не успели.

Уж тридцать пять лет прошло, я и сама уже бабушка, но мне до сих пор обидно, что с Лениным меня тогда так «прокинули»…


ЧП

В обычной школе, подобное ЧП легко сошло бы с рук. Ну, может, обошлось бы двойкой по поведению и «колом» по физкультуре, не более того, но для элитной мега-супер-гимназии это было настоящим ЧеПищем.
Еще бы, сюда конкурс и блат, как в космонавты, детишки километры психологических тестов сдают, чтобы поступить в эту школу, а тут такое средь бела дня.
Директор, во главе  педсовета, усомнился в адекватности виновника происшествия, такой ребенок может угрожать другим элитным ученикам, а это уже серьезно.
И вот что произошло:
Во время уроков, школьный охранник услышал странный шум со стороны сада и пошел искать его источник.
Источником оказался ничем не примечательный очкарик - первоклассник Сеня.
Сеня сбежал с урока физкультуры, украл в кабинете труда кувалду, величиной со свою голову и теперь со всей первоклассовой ненавистью долбил ей по школьной бетонной ограде, где и без того  зияла  неслабая дыра.
На вопрос – зачем? мальчик только отмалчивался, вытирая рукавом слезки.
Вскоре, по звонку примчалась Сенина мама - тучная женщина, да еще и на последнем месяце беременности.
Заседание экстренного педсовета началось.
Это был самый короткий педсовет за всю историю школы. От начала, до конца, секунд сорок и состоял он всего из одного коротенького доклада перепуганной Сениной мамы, а закончился всеобщим истерическим смехом учителей и полным прощением мелкого хулигана с кувалдой.
А дело обстояло вот как:
Каждое утро мама водила Сеню в гимназию и путь их пролегал по незаметной тропинке ведущей к небольшой щели в бетонной ограде, где  по утрам выстраивается живая очередь из сонных школьников.
А в обход идти очень далеко и неудобно.
Каждый раз, с трудом протискиваясь в эту дыру в заборе и создавая гигантскую пробку, мама говорила Сене:
- Ну, сегодня я еще, наверное смогу кое-как, но мой живот с твоим братиком все время растет и скоро наступит такой день, когда я уже никак не пролезу в эту щель. Тогда тебе придется идти в школу одному.
- Ма-а-а-м-а-а-а, я не хочу один! Ну, постарайся, еще чуть-чуть, ну пожалуйста. Давай я тебя подтолкну, должна пролезть. Я не могу один!

В тот злополучный день, мама, как ни старалась, но все же оказалась чуточку крупнее щели в бетонном заборе…



САМОЕ ГЛАВНОЕ

Заехал я на дачу к старому другу – бывшему КГБэшнику Юрию Тарасовичу, там собралась небольшая, но бойкая компашка, отмечали День Советской Армии. Вгрызались в гуся с яблоками, запивая его водкой, морсом и еще какой-то самодельной наливкой.
Естественно, пьянка сопровождалась замысловатыми тостами: и про женщин и про красивых женщин и про настоящих мужчин, ну и все в таком же гусарском духе.
Пришла очередь генерала Николая – здорового мужика лет пятидесяти. Николай вошел в образ, даже со стула приподнялся, хитро оглядел всех присутствующих и начал свой тост:

- Сидят два кума и, как вот мы с вами, выпивают и закусывают, только у них не гусь, а жареный кабанчик. Первый налил и говорит: «Кумэ, давай выпьемо за самэ дорогэ, що е в жытти – за здоровля»
Второй покачал головой и ответил: «Ни, Кумэ, ось дывысь, цэй смажэный кабанчик щэ з ранку був повнистю здоровый, и що цэ йому дало? Давай липшэ выпьемо за удачу…»

Все похихикали, выпили и эстафету подхватил Юрий Тарасыч:

- Скажу алаверды. Смех - смехом, но как по мне, здоровье - это конечно же важная штука, но не самая главная для счастья. Не верите? Посмотрите хотя бы на Стивина Хокинга.
Удача тоже хорошая вещь, но в жизни есть кое что поважнее и здоровья и удачи.

Мы все скептически загудели, а Юрий Тарасович продолжил:

- Когда-то, в начале семидесятых, я знал одного старого немца, бывшего артиллериста, прошедшего от Парижа до Сталинграда. Он рассказал мне свою историю.
В самом конце войны он раненый попал к нам в плен, и вот его и еще  пятьсот таких же  везунчиков, утрамбовали в вагоны и повезли куда-то далеко за Урал.

По дороге почти не кормили, да и поили не каждый день, но немцы держались как могли. Дисциплина у них была железная, никакого «беспредела», все слушались своих офицеров, честно делили каждую крошку хлеба, тяжелобольным подбрасывали лишний кусочек и лишний глоток тухлой воды.
И в результате, из полтысячи человек, за две недели пути, умерло всего только человек двадцать, для их питания и состояния, вполне неплохой результат.
Чтобы перебить голод и жажду, пленные, целыми днями мечтали, обсуждали и размышляли – каково им будет там, в лагере? Эх, скорей бы только добраться до места, там должно быть полегче.
Но однажды  рано утром, на каком-то забытом богом полустанке им объявили:
«Граждане фашисты! По пути вы сожрали всю свою пайку и кормить вас больше нечем, а ехать до лагеря еще неделю. Назначьте команду - человек десять, тут недалеко есть деревня, пусть ваши походят и попросят у людей Христа ради, может, кто сжалится и какой гнилой картохи подаст.
В полночь эшелон отправляется, учтите, опоздание – это побег!»

Из пятисот человек быстро выделилась группа лихих «Бременских музыкантов», которые умели петь, плясать и дуть в губную гармошку. Лучше ведь не просто просить, а как-то попытаться заработать.
Охрана не особо переживала что трубадуры разбегутся. Куда им бежать, если на тысячи километров вокруг страна победителей?

Вечером уличные музыканты вернулись на станцию совсем потухшие, глаза их были как у безумцев.
Они ничего не принесли. Совсем ничего.
Побежденные, впервые своими глазами увидели как живет народ-победитель. Весь день деревенские детишки бегали за ними, жалостливо протягивали руки и показывали на рот. Они просили у пленных немцев, хоть какой-нибудь еды.
А сами колхозники варили суп из травы и коры деревьев.
Чего же ждать зачуханным пленным врагам, если победители и сами еле передвигают от голода ноги?
От этих новостей, силы покинули бравых немецких вояк.
Той же ночью, триста человек из пятисот, покончили с собой…
Так выпьем же, друзья мои, за самое главное что есть у человека - за надежду…


ГОРОД ЗАСЫПАЕТ

«Вся наша жизнь – игра»
(У.Шекспир)



- Серега, ты чего такой грустный?
- Наоборот, я веселый, вчера с подруженцией расстался. Слава Богу.
Она  сегодня с утра уже и вещи свои вывезла, а на прощанье такое на меня вылила, хотя, после вчерашнего, я уже ничему не удивился. Оказывается, нихрена она не сирота и в Москве не полгода, а целых восемь лет, плюс кто-то там у нее в тюрьме сидит, то ли муж, то ли еще кто. Короче, даже вспоминать противно.
А ведь мы уже четыре месяца вместе, жили душа в душу, я даже жениться собирался, идиот, думал - все о ней знаю. Хорошо, что прописать  не успел.
Своему брательнику я по гроб жизни обязан, если бы не его день рождения, то все, женился бы и пропал…
Представь:  сидит она, вся такая бледная, в глазах слезинки, голосок срывается, губки дрожат, смотрит на всех затравленно и говорит: «Люди, вы что? Почему вы не верите мне? Сережа, ну, скажи им»
И главное, так правдоподобно и до боли знакомо говорит, что сразу веришь каждому ее слову и руку дашь на отсечение, что не обманывает. Таким же голоском она клялась, что безумно меня любит. Хотелось  просто прижать ее к себе и пожалеть, но стоило  только заснуть и она хладнокровно тебе в затылок – дыщ-щ-щь! Даже своих не жалела, сука, чтоб от себя подозрения отвести. Тварь. И так раз за разом, раз, за разом. Выкручивалась как вошь на гребешке. Как хорошо, что она открыла свое истинное…
- Тормози, Серега, что-то я не успеваю за твоей мыслью. Что значит «в затылок – дыщ-щ-щь»?
- Ну, так я же рассказываю: пошли мы с ней к моему брату на день рождения и там всей компанией играли в Мафию.
Очень, оказывается, полезная игра. За один вечер, больше чем за год узнаешь - кто же рядом с тобой на самом деле…



ЗАЧЕТ

«Опираться можно только на то, что сопротивляется»
(Б.Паскаль)


Мы с сыном гуляли по Пушкинскому музею и Юра хотел спросить меня что-то насчет революции:

- Папа, а почему Ноябрьская Революция…

Тут в наш разговор резко вклинилась чуткая старушка – работница музея:

- Мальчик, что же ты делал в своей школе на уроках, раз не знаешь таких элементарных вещей? Стыдно. Не было никакой Ноябрьской революции, она называлась - Октябрьская.

Тут уж и я вступил в разговор:

- Сударыня, очень не хочется Вас разочаровывать, но это как раз ваша школа зря ела свой хлеб. Дело в том, что Ноябрьская революция действительно произошла и она тоже установила Советскую власть, но только было это не в Российской Империи, а в Веймарской Республике в 18-м году. Вот об этой самой революции мы, с вашего позволения,  и разговаривали.

У старушки от волнения закачались большие сережки с красными камнями, она пожала плечами и неопределенно ответила:

- Ноябрьская, Ноябрьская, что-то я даже и не слышала о такой…

Сын незаметно показал мне большой палец вверх и тихо сказал: «Спасибо папа, что спас, я и правда перепутал Октябрьскую с Ноябрьской. Но откуда ты столько всего знаешь?»

Вот только ради одного этого восхищенного вопроса сына, стоит сказать спасибо Еврейскому танку - Борису Иванычу…

Вот уже двадцать лет мне иногда снится один и тот же сон:
Я иду по улице и встречаю своих институтских одногрупников. Я расплываюсь в счастливой улыбке и игриво спрашиваю: «О, сколько лет – сколько зим?»
А они удивленно таращатся на меня и говорят: - «Где ты пропадаешь? Ты что, с ума сошел?! Ты же не сдал зачет по истории, Колоницкий рвет и мечет, он ждет тебя в кабинете уже двадцать лет. Тебя, наверное, из института отчислят!»

В этом месте я всегда просыпаюсь в холодном поту.

Борис Иваныч Колоницкий – человек кремень.
Старшекурсники в один голос говорили: «Если ты не сдавал Колоницкому, то ты вообще не учился в институте. Получить у него зачет - это примерно то же, что заслужить краповый берет.
А на вид и не скажешь – обычный еврей, лет тридцати пяти с тихим интеллигентным голосом и черной бородой.
Сдать ему зачет с пятого раза – было большой человеческой удачей. Некоторые и по двадцать раз ходили. Самые хитрые, даже в «академ» прятались, чтобы обойти с фланга этот Еврейский танк.
Взяток Колоницкий не брал, к мольбам и слезам был глух, но всегда, как мог, шел студентам навстречу.
Я лично наблюдал, как 30-го декабря к нему в очередной раз пришли две студентки, с полными декольте грудей, опять не сдали и принялись хлопать глазками и умолять:

- Борис Иванович, ну пожалуйста,  так хочется сегодня закрыть сессию, завтра ведь Новый Год. А?
- Я очень понимаю вас, но поставить зачет не могу. Вы же абсолютно ничего не сказали  о противостоянии Папена и Шлейхера… Ох – ох-ох. Ну, ладно, так и быть, я дам вам последний шанс встретить Новый Год без долгов. Приходите завтра в 19-30. Хоть выходной, но я специально ради вас приеду, только не теряйте время, учите, может, и успеете до завтра.

В свой первый раз я попытался проскочить Колоницкого «на шару». Наивный мальчик.
Конечно же, не сдал. Тогда я встал в позу обиженного Байрона и сказал:

- Моя специальность, вообще-то, режиссура, а не новейшая история, тем более – это даже не экзамен, а зачет, а вы меня так дотошно допрашиваете, как будто я пленный  немец из Веймарской республики.

Борис Иваныч миролюбиво развел руками и сказал:

- Извините, но у меня такая работа - принимать зачеты по истории. Я же не о режиссуре вас спрашивал.

Я понял – это тупик и перешел к плану "В": целую неделю ходил в библиотеку и учил один единственный 17-й билет. Но уж выучил я его как свой домашний адрес, до сих пор во всех подробностях помню.
А план был простым – вытащу какой-нибудь билет, помычу чего-то, Колоницкий скажет, что, мол, «Слабовато, а вы хоть что-нибудь хорошо знаете?»
Я скажу: «17-й»
Так и выкручусь.
Вот, опять прибыл я пред ясны очи Колоницкого, потянулся за билетом и о чудо – чудесное, вытаскиваю свой родной и единственный 17-й!!!
Гора с плеч.
В душе пели райские птички, но я  даже лицом не дрогнул и без особой подготовки толкнул по теме речь минут на двадцать, по пути влезая в такие исторические дебри и подробности, что еще немного и начал бы перечислять всех жен таможенника Алоиса Шикльгрубера.
Но вот я закончил и победоносно посмотрел на Бориса Иваныча. А тот и говорит:

- Это все?
- Ну, в целом, да.
- Очень жаль. Но в любом случае, видно что вы учили, молодец, сегодня совсем другое дело, не то что в первый раз, но к сожалению, для зачета этого маловато. Может, вам просто с билетом не повезло. Ну, ничего, к следующему разу наверняка подготовитесь получше…

Я чуть не умер и почувствовал себя как Киса Воробьянинов в Клубе Железнодорожников.

С тех пор учил я днями и ночами, раз за разом пытаясь сдать проклятый зачет и после четвертой попытки, позорно сдался.
Пришел к самому зав. кафедрой истории, вручил ему большую красивую бутылку коньяка и тут же получил заветный зачет.
Вот потому я и не помню ни имени ни фамилии – этого зав. кафедрой, а Бориса Ивановича Колоницкого я запомнил на всю жизнь.
Если бы все были такими, мы  жили бы в прекрасном Мире.

P.S.
Когда я написал эту историю, то позвонил своему старому питерскому другу, чтобы узнать о Борисе Иваныче.
Оказалось, что курилка мало того, что жив и здоров, так ему еще на днях стукнуло 60.
С юбилеем Вас, Борис Иванович! Здоровья Вам, терпения и новых открытий.
Кто-то из многих тысяч ваших студентов, вас любил, кто-то ненавидел, кто-то боялся, но все без исключения - уважают…



ДАРЕНЫЙ КОНЬ

У меня не было велосипеда.
Хоть к своим восьми годам я уже не плохо держался в седле и очень редко падал (еще бы, падать на чужих великах – это большой скандал и крах кредитной истории)
Но вот своего велосипеда не было, хоть волком вой.
Наш сосед дядя Юра - веселый сорокалетний алкоголик, когда был пьян и благодушен, всякий раз при встрече обещал:
- У тебя шо, нет велика? Завтра же подарю тебе «Орленок».
- Завтра?! «Орленок»?!
- Ну, может, не завтра, но точно подарю. А хочешь не «Орленок», «Орленок» - это фигня, хочешь, я у себя в депо сварю тебе маленький детский мотоцикл с бензиновым моторчиком? Я в польском журнале такой видел.
- Настоящий детский мотоцикл?!
- Все, беги давай, не морочь мне голову своими мотоциклами.
(это дядя Юра начинал трезветь)

Конечно же я каждое утро ходил и скромно стучал в дверь к соседу, но вместо блестящего детского мотоцикла из польского журнала, появлялось только заплывшее лицо, которое говорило: «А-а-а-ж-в-ы, бля-я-я-я, иди давай, малый, гуляй…»

И лицо прикрывалось дверью.
Но счастье пришло с неожиданной стороны.
Как-то утром папа хитро мне подмигнул, велел взять пару прищепок для штанин, и мы поехали в спорттовары покупать огромный, черный велосипед «Украина»
Велик хоть и не детский совсем и мне приходилось ездить на нем корячась под рамой, зато по воскресеньям папа сажал меня на задний багажник и мы отправлялись в далекое-далекое путешествие к лесному озеру.
Как же это было здорово - вокруг машины, а мы мчимся на встречу приключениям, папа крутит педали как паровоз, а я стараюсь не держаться за подседельные пружины, чтобы не откусило пальцы. Романтика.

Но, как всегда в жизни и случается, не успеешь насладиться своим пятидесятирублевым счастьем, как оно неожиданно обрывается.
Наш велик украли.
Воры, с «мясом», выдрали амбарный замок и укатили мое счастье из подвала.
От велика осталась только грустная подушечка с багажника. Ее не спеша отвязали и бросили.
Даже милиционеры с блокнотиком приходили. Покрутились по нашему подвалу, выпросили по банке соленых огурцов и ушли.

Я рыдал целыми днями.
Родители утешали меня как могли, но еще раз выкроить из семейного бюджета целых 50 рубчиков, обещали не раньше будущего года.
И вот, однажды вечером, когда я с горя совсем было собрался уйти в монастырь, к нам домой шумно ворвался дядя Юра и дзенькая звоночком, вкатил самый настоящий велосипед:
- Вот, дарю, забирай и катайся. Он у нас в депо годами валялся, так я отмыл его, отремонтировал слегка, смазал, покрасил, накачал колеса и вот. В принципе, не хуже вашего. Что нужно сказать?

Отец пытался всунуть какие-то деньги, но сосед смертельно обиделся и гордо вышел.
Я снова был счастлив и даже простил дяде Юре мотоцикл из польского журнала.
Когда за соседом захлопнулась дверь, мы с папой не спеша заглянули в зубы дареному коню.
Такая же «Украина» как наша, только рама у нее самопально переварена под женскую и покрашена она нелепой коричневой краской.
А так, вполне еще годный велик, да еще и со щитком на цепи. К тому же, мне "без рамы" гонять стало гораздо легче и удобнее.

Прошел год, дареный конь нам с папой служил верой и правдой, и вот как-то мама затеяла дома генеральную уборку, собрала кучу хлама и сказала:
- А ну, гляньте, ничего никому не нужно? Я все выбрасываю.

Я пошарил и вытащил из кучи давно ненужный паспорт нашего украденного велосипеда.
Не знаю почему, но я бросил все дела, побежал в подвал и сличил номер из паспорта с номером рамы на дареном велосипеде.
Цифры совпали…

Роботам никогда не одолеть нас, людей, потому что даже самый незамысловатый мозг алкоголика, принципиально не познаваем ни одним компьютером.
Взять хотя бы дядю Юру, он никак не мог пройти мимо новенького велосипеда, который можно без труда украсть из соседского подвала, но в то же время, будучи натурой широкой, он так же не мог не подарить велик горько страдающему соседскому ребенку.
А ведь для маскировки, велосипед пришлось: красить, шаманить, да и раму ему переваривать.
Нет, роботы понять такое не в состоянии.

P.S.

Родители долго хохотали, но взяли с меня слово, что наш благородный
Дон - дядя Юра, так ничего и не узнает о "нашем маленьком грязном секрете"…


МЕСЯЦ

Отцам посвящается…

Сейчас уже невозможно вспомнить с чего все началось, да и не важно это.
И так понятно: я, самый взрослый и самый мудрый человек на свете. Двадцать один год - шутка ли? Даже в армии отслужил.
Естественно, как-нибудь там взбрыкнул, не стал слушать советы своего допотопного старика, ответил ему что-то умное и дерзкое, отец обиделся, развернулся и вышел из комнаты.
Так мы перестали разговаривать. Совсем.
Жили в одной квартире и ходили мимо как пассажиры в метро.
Мама шепотом увещевала меня: «Попроси прощения, помирись с папой. Ведь ты же ему нахамил. Вы же оба от этого страдаете»
Я любил папу и очень по нему скучал, но я был глуп, а потому категоричен: - «Ему надо? Пусть сам и мирится. Я и без него проживу, тем более, что скоро поступать уеду, всем будет легче…»
Так прошли три недели гнетущей тишины и вот, наконец, мама проводила меня на вокзал.
Здравствуй новая жизнь!

Я отправлялся в Питер, поступать в институт.
Питер встретил меня прекрасной погодой и на редкость радушными горожанами.
Когда  я только сошел с поезда, добрался до метро и менял в автомате белые монетки на пятаки, ко мне неожиданно подошла пожилая женщина и сказала:

– Молодой человек, я вижу,  вы приезжий. Вот возьмите карту Ленинграда, тут и схема метро есть. Мне  она не нужна, а вам наверняка поможет.
- Спасибо, конечно, но… давайте я вам за нее заплачу.
- Нет, нет - это подарок. Всего хорошего.

И удивительная женщина быстро «поцокала» дальше по своим ленинградским делам.
Ее карта мне и вправду очень пригодилась. Я без труда нашел дорогу в свой институт, а потом и в общагу на другом конце света.
Прошла неделя веселой и суматошной абитуриентской жизни: собрания, консультации, списки литературы, новые друзья.
И вот однажды, после очередного заседания, я вышел в институтский дворик подышать воздухом.
Вдруг вижу: на самой дальней, шумной лавочке, скромно сидит с газеткой мой папа и слегка морщится от надвигающихся на него клубов сигаретного дыма.
Я подошел и ошарашено спросил:
- Папа, а ты что тут делаешь?

Он оторвался от чтения с легкой досадой  от того, что его рассекретили:

- Что делаю? Вот, газету читаю.
- Но, зачем ты здесь?
- Приехал тебя поддержать. Поступление - штука серьезная.
- Подожди, а где ты живешь?
- Да, тут гостиниц ни хрена не было, первые четыре ночи на вокзале, а потом догадался, сходил в здешнюю профильную контору, коллеги помогли, ведомственную гостиницу организовали, так что теперь все нормально. Сынок, ты на все консультации ходишь?
- Папа, ты зачем ночевал на вокзале? Ну, чем ты мне можешь здесь помочь?
- Ну, мало ли «чем»? Тебе ведь пригодилась карта города?

И тут я лопнул как мыльный пузырь, попросил у отца прощения и сказал что очень скучал без него весь этот последний месяц.
Отец чуть заметно улыбнулся, засунул мне в нагрудный карман носовой платочек и застегнул его пуговкой.
Моему мудрому старику было тогда сорок восемь лет и жить ему оставалось чуть меньше трех…

…С тех пор прошла почти вечность - четверть века, но я до сих пор жалею, что сам у себя украл целый месяц общения с отцом…

…Иногда, когда я в машине один,  на пассажирском сидении я «катаю» своего папу. Еду и вслух ему рассказываю новости о себе.
Папа сосредоточенно смотрит на дорогу, но в глубине души я чувствую, что он доволен…