Category: авиация

БИЗНЕС КЛАСС

  

  

Возил я тут сына к бабушке и впервые в жизни летел бизнес классом.

Впечатления двоякие, вроде бы кресла поудобней, блюда из меню похитрей называются, но, в общем как-то не о-г-о-г-о, за такие деньги мы ожидали большего. 

В начале подошел самый главный летчик и сходу попытался напоить нас шампанским, оказалось, что это стюард, просто выглядел он как министр неба, не меньше. 

Во всем бизнес классе нас было только трое: мы с сыном и индус в чалме.

Двери уже законопатили, рулим к взлетной полосе. Вдруг, из-за занавески переполненного эконом класса появились две крупнокалиберные мадам Грицацуевы: мама лет сорока и дочь лет пятнадцати, к ним подошел улыбчивый министр неба и между ними состоялся такой разговор:

- Молодой человек, я смотрю у вас тут совсем пусто, может вы меня с ребенком посадите, а то  у нас там духота, с одной стороны дети орут, с другой китайцы кричат, и не развернуться вообще. Ноги некуда девать. Просто пытка на четыре часа. А? Ну пожалуйста. Ну, что вам стоит?

Стюард сделал понимающее лицо и сказал:

- Ну, что же, пожалуйста, раз такое дело. Можете сесть в этот ряд, но должен сразу предупредить, что поскольку вы не являетесь пассажирами  бизнес класса, я не смогу вас обслуживать по уровню бизнес класса, но…

- Ой, да понятно все, мы и не претендуем на ваши ананасы в шампанском, как говорится - нам так не жить, мы уж как-нибудь.  Кресла пошире и на том спасибо.

Collapse )

О, СЧАСТЛИВЧИК

"Будь внимательней, чтобы не попасть под колесо чьей либо фортуны"
(С.Е.Лец)



На первом этаже  со мной в лифт вошел негр с чемоданом и игриво сказал:

- А почему не здороваемся?

И только тогда я вгляделся и узнал в негре своего соседа Гену. Главная Генина черта - это невероятная везучесть, как в мелочах, так и по крупному. Кстати говоря, он единственный известный мне человек, который выиграл в лотерею квартиру.

- О, здорово, Гена, что-то тебя давненько не видать. Откуда ты черный такой?

И пока лифт поднимался на наш этаж, Гена успел рассказать вот такую нехитрую историю:

- Я же в Тайланде был целый месяц. Нет, больше, почти полтора. Очень понравилось, очень. Погода, море. Туда, представляешь, полетел за копейки, а обратного билета не брал, не знал сколько там просижу.  Ну, позвонили, наконец, с работы – пора возвращаться. Я кинулся за билетами, дешевых нет, а те, что есть, ровно в десять раз дороже чем я рассчитывал.
У меня шок, денег нет, а домой нужно срочно. Вернулся в гостиницу, думаю – кому бы написать, чтобы денег прислали?
А тем же вечером из Москвы прилетела компания каких-то «качков» в наколках. Поселились надо мной и сразу кинулись бухать. Мне и так тошно, а они всю ночь по потолку скачут. Под утро допились до того, что решили прыгать в бассейн прямо со своего второго этажа. Первый же космонавт недопрыгнул, хлопнулся как жаба на мрамор и капитально сломал ногу.
Поставили ему гипс, выдали кресло-каталку и по страховке начали эвакуировать на Родину. Тут скандал, переругались все, никто из его верных друзей не хочет  с ним  в Москву возвращаться, отдых, ведь, только начался. Ну, я и согласился быть официальным сопровождающим.
Первый раз в жизни в бизнесклассе летел. Что ты, это кайф, а кормежка просто убойная. Мне, как сопровождающему, даже такси из аэропорта было положено. Вот, привезли сейчас на «Мерсе» к самому подъезду. Короче, отдохнул отлично и не дорого. Советую…

МЕЧТА

Жил-был в Израиле обычный, пухлый, домашний мальчик Натан и была у него мечта – дождаться своего совершеннолетия и  совершить прыжок с парашютом.
Даже деньги скопил на недельные курсы.
И вот, наступил тот долгожданный, первый взрослый день. Радостный Натан прибыл в ближайший аэроклуб, но инструктор внимательно осмотрев потенциального курсанта, поздравил его с днем рождения и сказал - как отрезал:

- Извини, но мы не возьмем тебя. Слабые мышцы ног и с реакцией плоховато. Нет. Дело ведь не шуточное, если что, то в лучшем случае, весь переломаешься, а отвечать нам. Прости, но нет.

Но Натан не отчаялся, развернулся и поехал в другой парашютный клуб, да вот только и во втором и в третьем, как на зло, повторилось то же самое, слово в слово.
Спустя неделю, когда парень объехал все известные ему аэроклубы, он сдался. Почти сдался. Поняв, что самостоятельный прыжок ему никак не светит, решил хоть в тандеме с инструктором прыгнуть, но и тут ждал «облом». Натан опять начал оббивать пороги  аэроклубов, но повсюду его ставили на весы, грустно крутили головой, разводили руками и говорили – «103 – это чуток многовато. Для тандема предельный вес 90. Извини, но,  снова - нет»
Мечта медленно, но верно, разбивалась вдребезги.
Когда совсем поникший Натан покинул последний аэроклуб, его неожиданно, уже на улице догнал инструктор и сказал:

- Парень, ну, ты уж так-то не расстраивайся, жизнь на этом не заканчивается. Кстати, ты возле Хайфы, повсюду был? Там много парашютных мест.
- Конечно был, везде одно и тоже: или реакция заторможенная, или вес для тандема большой. Подумаешь сто три, моя знакомая сто двадцать весит и та прыгнула с инструктором. И что реакция? Машину-то я вожу, реакции хватает. Ладно, до свидания.
- Погоди, погоди, а в Беэр-Шеве ты был?
- Конечно был.
- Ого, и там ты был… Ну, ладно, была - не была, раз такое дело, я помогу тебе, только пообещай, что этот разговор останется между нами. Вот тебе адрес одного клуба, там спокойно пройдешь пятидневные курсы и прекрасно прыгнешь один. Клуб, правда, маленький совсем и очень далеко на севере, зато, скорее всего, о нем не знает твоя мама…

ЧЕЛОВЕК С НОЖОМ

«У меня непритязательный вкус – мне вполне достаточно самого лучшего»
(О. Уайлд)



Однажды в воскресенье в шесть часов ночи мне позвонил армейский друг:

- Привет, как дела? Ты спал? Извини, тогда я сразу к делу. Срочно приезжай в Шереметьево, некогда объяснять, дело жизненно важное. Не теряй, пожалуйста, времени, а то я на самолет опоздаю.

Я вспомнил все матерные слова, но вслух не сказал, чтобы не разбудить жену, сына и кота, а сам подумал: - «А разве не для таких случаев существуют настоящие друзья?» И в трубку ответил:
- Ладно, Вадик, выезжаю, буду через сорок минут, вряд ли быстрее. Это нормально?
- Да, отлично, спасибо, только вешай уже трубку и газуй.

Через сорок пять минут и несколько неминуемых штрафов за превышение скорости, я тормознул перед паникующим Вадиком. Он даже не поздоровался, просто сунул мне в руку какую-то блестящую железку, и уже убегая, крикнул не оглядываясь: «Через месяц вернусь - заберу, а то меня в самолет с ним не пустят, я ведь багаж не сдаю».
Я стоял как оплеванный. В руках у меня был обычный, здоровый такой, складной нож.
От же сволочь этот Вадик! Нужно было сразу обо всем расспросить и никуда через весь город не ломиться. Подумаешь, с ножом его не пустят. Выбросил в мусор, всего и делов! Я бы, ни ради ножа, ни ради вилки не стал бы никого нагружать. А ведь это было единственное мое утро без будильника.
На светофорах я крутил в руках нож, продолжая ворчать на армейского друга.
Открыл и слегка удивился, в открытом виде нож был гораздо крупнее, чем ожидалось, просто не нож, а целая сабля, любой арбуз бы испугался. И что-то в нем такое было, из-за чего не хотелось спускать его с рук. В нем было всего понемногу: и смертельная надежность армейского штыка и лихая «выкидуха» из фильмов про бандитов, даже от пистолета что-то было, наверное, четкость работы механизма и благородный «клац»
В конце концов что я потерял? Проехался туда-сюда по пустому городу, зато таким шикарным ножиком целый месяц поиграю.
Дома жена встретила с расспросами, и я показал нож. Она открыла его и не на шутку испугалась:
- Отдай его обратно, только отпечатки свои сотри. Тебя посадят – это же холодное оружие!
Я был не совсем уверен в обратном, но поспешил успокоить жену:
- Нет, это не холодное оружие, скорее всего. Этот нож… этот нож, знаешь откуда? Когда из завода выходит новый вертолет «Черная акула», то этот нож идет в комплекте.

С тех пор я ни разу не выходил из дома без ножа и не было такого дня, чтобы жена не попросила:
- А ну, дай-ка мне «вертолетный» ножичек, я индюшку разделаю, а то нашими что-то не очень.
И действительно, нож свирепо резал все, что ему подсовывали, и с удовольствием просил добавки.
Время шло, меня начали посещать подлые мыслишки: «А может Вадик там у себя на курорте ударится головой об пальму, потеряет память и навсегда забудет - кому отдавал свой нож?»
Но он не ударился и наступил день, когда на пороге появился загорелый Вадик, сказал – «спасибо» и, так буднично и небрежно, сунул «мой» нож себе в карман.
Даже у жены было разочарованное лицо. Когда Вадим ушел, она спросила:
- А, кстати, где именно делают вертолеты «Черная акула»?

И я понял, что нужно действовать. Я расспросил армейского друга, оказалось, что его ножичек совсем не прост, тут тебе и титан и карбон и черт его знает что еще. Видимо – это одна из тех немногих вещей, которая сможет дожить до правнуков, чтобы перейти им по наследству.
Спустя неделю мне повезло, я все же его купил. Жена обрадовалась нашему новенькому «Вертолетному» ножику не меньше чем я.
С тех пор прошло еще месяца полтора, жена все так же пачкала нож жиром, а я все так же его мыл и таскал с собой на работу.
И вот однажды рано утром я ехал в такси в аэропорт, улетал на съемки.
Собирался наспех, даже не присел на дорожку, и тут к своему ужасу понял – что я забыл.
Я забыл оставить дома нож, а ведь багаж сдавать не собирался.
Пришлось делать небольшой крюк, чтобы разбудить и рассмешить армейского друга…

P.S.

Для таких же безумцев, каким стал я, с удовольствием скажу - нож называется «Касатка», Мастерская Чебуркова.

ОБЫЧНОЕ ДЕЛО

«Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит все не так уж плохо на сегодняшний день.
И билет на самолет с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.»

(В. Цой)



Если акробат под куполом цирка пройдет по канату, то это вообще не станет событием – это нормально. Странно было бы ожидать от него чего-нибудь другого. Но вот если человек в объятом пламенем небоскребе, отважится, решится и перейдет по проводу на соседнее здание, вот это будет настоящим чудом и вряд ли кто-то из зевак сможет отвлечься на моргание.
На днях и мне пришлось участвовать в одном вполне обычном деле, но при весьма не обычных, я бы даже сказал, удручающих обстоятельствах.
Огромный рюкзак за плечами весил килограммов под сорок, но я, как мог, пытался делать вид, что он гораздо легче. Плохо получалось, все встречные пялились только на меня. Думаю, что весь город уже догадался - в рюкзаке моем деньги. Много денег. Очень много денег. Зарплата обычного человека лет за десять, а может и больше.
Впечатление такое, что братья Запашные устроили мне экскурсию в клетку со львами. Львы смотрят на меня, облизываются, но соображают, что жрать меня все же не стоит, а то братья будут очень недовольны.
Вместо «братьев Запашных», за моей спиной шагали двое вспотевших  полицейских в высоких сапогах, и правую руку не отрывали от рукоятки пистолета.
Я шел и думал: «хоть бы контора работала, хоть бы работала»
На площади Боливара, как всегда, орал свои политические кричалки городской сумасшедший, увидев меня, он вдруг замолк, подошел и нежно погладил мою бесценную ношу.
«Запашные» заржали и каким-то красивым словом отогнали мужика.
Ноги подгибались, я кряхтел, трещал и лопался под тяжестью своих миллионов. Горячий влажный воздух только бессмысленно свистел в моих легких, ни капельки не помогая дышать.
Ура! А, ведь вот она, нужная дверь и она открыта! Ура! Дошел!
Полицейские остались ждать на раскаленной улице, а я кое-как втиснулся в маленький прохладный офис.
К моему рюкзаку тут же слетелось с десяток ворон в строгих костюмах, они вытряхнули пачки на большой стол и дружно принялись шуршать купюрами, шевеля губами: «уно, дос, трэс, кватро, синко, сэс…»
Минут через сорок, я снова вышел на жаркую улицу. Моей верной охраны почему-то не было, наверно у нее появились более важные дела. У них это бывает. Ну, да и черт с ними, я даже почти не огорчился, главное, что денег при мне уже не было, даже пустой рюкзак оставил в конторе, чтобы не смущать злых и голодных людей. Конечно, меня вполне могли попытаться украсть для выкупа, но вот ограбить – это вряд ли. Кому я теперь нужен без своих несметных богатств и даже без телефона? На мне только веселенькие шорты, кеды и майка. Все свои 290 пачек денег я отдал без остатка за самое дорогое, что только может быть у человека на чужбине, и это не нужно больше никому – это только мое – авиабилет до безумно далекого дома на другой стороне Земли.
Завтра домой.
Почти взлетая над грязными улицами, я бежал мимо каких-то криков, бесконечных голодных очередей и наглых мотоциклов, бежал и мысленно, крепко обнимал братьев Райт. Сразу обоих…

Венесуэла.
Каракас.
Июнь 2016

ДРУЗЬЯ!

Меня неожиданно поймали, погрузили в самолет и поручили проверить – действительно ли существует город Тагил, а если существует, то рулит ли он…?
Так что, на три-четыре дня, с удовольствием улетаю на восток от интернета.
Не поминайте лихом и ждите, вернусь с магнитиками...

ТОРТИК

"Сплетни - как фальшивые деньги: порядочные люди их сами не изготовляют, а только передают другим."
(Клэр Люс)



Недавно я лично убедился, что слухи не рождаются из ничего.
Любая, самая невероятная легенда появилась из чего-то, пусть незначительного, но самого настоящего, не выдуманного.
Увидели, например, моряки на берегу океана девушку с сорок седьмым размером ноги, и с той поры мы с вами имеем красивую легенду о русалках.
Да и здоровый всклокоченный мужик Зосима, из маленькой алтайской деревни, который по пьяни посеял шапку и сапоги, тоже ведь не думал, что попадется на глаза научной экспедиции из самого Петербурга, а глядишь, попался и сразу стал Снежным человеком.
   Если кто-то расскажет вам невероятную историю о Киевском тортике сданном в багажное отделение самолета, не спешите сомневаться, а просто поверьте рассказчику на слово, ведь и я там был, мед пиво пил и все видел своими глазами…
А дело было так:
Львовский аэропорт, маленькие параллельные очередушки к стойкам регистрации.
Мужик из соседней очереди, вдруг встрепенулся показал куда-то пальцем и громко затарахтел, обращаясь ко всем и ни к кому – «Ты гля, ниче се! Нет, вы такое видели? Какой-то идиот в багаж сдал торт!»
Присмотрелся я и действительно, по багажной ленте проходящей позади стоек регистраций, среди огромных обмотанных целлофаном чемоданов и сумок, мирно проплывал маленький Киевский тортик.
Обычный такой тортик, аккуратно перемотанный веселенькой ленточкой.
А мужик все не унимался – «Вот это номер. Какой мудрила до этого додумался? Там же их так бросают, что только сплющенная коробка и доедет, если вообще доедет. Ну, артисты, ну я не могу.»
От едущего тортика, мужика отвлекла подоспевшая очередь и он нехотя принялся пинать свой багаж к стойке…
…Но и в самолете мужик не забыл о странном тортике сданном в багаж и рассказывал о нем все новым и новым благодарным слушателям: соседям сбоку, соседям спереди и сзади, да что там соседям, даже к стюардессе приставал с этим вопросом:
- Извините, а как такое может быть, что у человека в багаж приняли торт? Обычный торт в коробке. Я сам видел. Разве это можно?
Стюардесса, наливая сок и умело пряча за улыбкой раздражение, ответила:
- Раз приняли, значит – можно. Вам сок, чай, или кофе?

Но вот, наконец и Москва, аэропорт Внуково.
Настало время получать багаж.
Мужик у ленты все никак не мог успокоиться, он нашел очередные свободные уши и в сотый раз кому-то рассказывал – «Смотрю – едет, присмотрелся – тортик»
Я получил свою сумку, но не спешил уходить, мне любопытно было наблюдать, за тем как неугомонный мужик не сводил глаз с багажной ленты, хоть и сам уже дождался чемодана.
Я не выдержал и решил немного похулиганить, подошел и сказал:
- Помните, вы про торт говорили?
- Да и что?
- Его минуту назад забрала какая-то тетка.
- Ах, черт возьми, прозевал. И что, он весь помятый был?
- Да нет, торт – как торт, обычный.

Мужик сокрушенно покачал головой и, не прощаясь, покатил свой чемодан к выходу.
А я от души веселился. Во первых от того, что помог человеку окончательно поверить в чудо, а во вторых, от того, что  знал секрет этого Киевского тортика.
Во Львове, когда мужик отвлекся на свою регистрацию, я все еще продолжал неотрывно следить за странным тортиком в картонной коробке, еще немного я и сам бы поверил в чудо, но далеко-далеко, у одной из стоек регистрации, коробку вдруг ловко подхватила барышня в униформе, потом она поднялась со своего стула и громко крикнула куда-то вдаль, откуда к ней приехал торт:
- Пани Мария! Все, я взЯла! Дужэ дякую, гроши виддам пизнишэ…!



НА ЖИВЦА

«Я люблю бродить одна
По аллеям полным звездного огня
Я своих забот полна
Вы влюбленные не прячьтесь от меня…»





Аэропорт Внуково.
Мой рейс на Львов уже третий час подло задерживали далекие львовские туманы.
Злые пассажиры жевали дорогущие шоколадки из дютифри и выбирали – с кем бы еще поругаться?
Посадку, то объявляли, то отменяли – что особенно сердило и без того нервных людей.
   Смотрю - на небольшом уступчике у окна, мирно дремлет чей-то дорогущий мобильный телефон. Только что тут бурлила толпа, а теперь все схлынули и разошлись по залу, оставив хорошую вещь.
Первым моим душевным порывом было - найти ближайшего казенного человека в форме и отдать ему ценную находку, но подумав, я отказался от этой идеи.
Пока ответственный работник доставит его в специальную телефоннотерятельную службу (если вообще доставит), пока там примут меры, объявят о пропаже, бедный раззява уже может улететь в свои: Хургаду, Гамбург или Львов.
Ходить спрашивать: - «Кто потерял?» тоже не вариант, каждый будет интересоваться и глазеть, что сильно уменьшит масштабы и скорость моего опроса.
И тут меня посетила довольно хулиганская идея.
Взял я в руки бесхозный телефончик, набрал с него свой номер, позвонил обратно и найденный телефон неожиданно громко запел голосом Эдиты Пьехи: - «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего, никому не скажу…»
Это как раз то что было нужно.
Я сунул потеряшку в карманчик и так, в сопровождении Пьехи, челночным образом принялся шариться по всему залу, стараясь держаться поближе к людским ушам. Это продолжалось довольно долго, люди уже стали от меня шарахаться, да и мне, честно говоря, Эдита Станиславовна уже изрядно осточертела, как вдруг, меня  сзади за плечо схватил свирепый потный мужик лет пятидесяти:
- Стой! Это у тебя звенит мой телефон? Ах, ты ворюга! Давай его сюда!
- Да я… вот возьмите, я не ворюга, совсем наоборот, я хотел…
- Убежать ты хотел!

И тут я понял, что слишком увлекся ловлей владельца на Пьеху, но так и не придумал - что же я ему скажу, когда он все же клюнет  на свою песню, и как оправдаться?

Мужик по ковбойски-свирепо сунул свой телефон в карман   и строго сказал:
- Тебе повезло, что у меня началась посадка, а то сидел бы ты сейчас… ворюга.

Я не стал усугублять свое, и без того, шаткое положение и промолчал, тем более, что нас издали уже внимательно изучали работники аэропорта.

…Спустя несколько часов, мой самолет прорвав туман, приземлился таки во Львове, я включил свой телефон и получил неожиданную СМС-ку, которая моментально выровняла мое подпорченное настроение: - «Простите ради Бога и огромное вам спасибо. Когда я увидел 22 пропущенных вызова от вас, я понял, что был очень, очень, очень неправ.
Не поминайте лихом и счастливого пути»


…Вроде бы мелочь, а так приятно…




ТРЕЩИНА

«У муравья перед смертью крылья вырастают…»
(адыгейская пословица)



Жил – был в городе Иркутске, абсолютно счастливый человек. Может быть даже – самый счастливый во всем городе.
Вокруг неустроенность и нищета начала девяностых, а у счастливого человека – Димы, все хорошо: жена оглушающей красоты женщина, малюсенькая дочка в дорогущей колясочке, в кармане бешеные по тем временам деньги, уважение друзей и коллег, но главное – была у него любимая работа.
Дима был пилотом первого класса и командиром экипажа большого белого самолета, курсирующего между Иркутском и Москвой.
В те дремучие времена, самолет был не просто самолетом, а чем-то гораздо большим. Он был чем-то средним между машиной времени и телепортом.
У многих тогдашних коммерсантов весь бизнес был завязан на Москве.
И вот они приходили прямо к трапу, вручали Диме огромный кирпич денег, а в Москве его забирали партнеры, благодарили и отстегивали один процентик за телепортацию.
Вот на этот процентик, Дима и баловал дочурку с женой, маму с папой и даже тещу. Купил квартиру,  машину и построил дачу.
Друзей тоже не забывал, кому движок от «Тойоты» из Москвы привезет, а кому детские сандалики…
Но если в жизни человека все слишком хорошо, над его головой непременно уже зависла чугунная ложка дегтя.

В один тихий осенний вечерок, Дима гостил у своего старенького дедушки. Они вовсю испытывали  новую, только что построенную  баню.
После парилки, счастливый человек  Дима выскочил к прудику и сиганул с мостика, чтобы охолонуться.
То ли со времен его босоногого детства в старом прудике что-то на дне поменялось, то ли он сам изменился, но этот прыжок оказался прыжком из счастливой жизни, прямо в пропасть…
Любой обычный человек, после такого прыжка походит недельку со скрюченной на бок шеей, выровняется, да и забудет.
Но летную комиссию не обманешь и не разжалобишь. Трещина – не годен.

Еще вчера он ходил по салону в белой рубашечке с черным галстучком и имел полное право пользоваться улыбкой Гагарина, а сегодня он простой иркутский безработный.
Дима пытался устроиться во что-то наземное, но ему мягко отвечали: - «Мы тебя уважаем, но и без тебя не протолкнуться. Но ты давай, не отчаивайся, заходи как-нибудь, будем рады и даже нальем, только пожалуйста, заходи пореже…»
Полгода Дима искал себе применение, но вакансии были только бандитские.
Красавица жена, которая ни дня в своей жизни не работала, когда кончились все заначки на черный день, сделала грациозный шаг вперед и выступила с банальнейшим текстом:
- Дорогой, жаль, что все у нас так, но я полюбила другого, не волнуйся, дочке с ним будет хорошо. Дима, я надеюсь, ты оставишь нам с Ирочкой квартиру, или хочешь, чтобы твоя дочь мыкалась по съемным углам?

Дима этого не хотел, квартиру оставил и переехал существовать к родителям.
И вот наступил критический момент, когда утром просыпаться уже совсем не хотелось, а сидеть на шее у своих стариков, хотелось еще меньше.
Жизнь и не таких ломала.
Дима начал всерьез задумываться над вопросом: - «балкон, бритва, веревка или папино ружье?»
Но однажды к нему в гости заглянул ангел хранитель - старый товарищ, телеоператор с местного ТВ.
Выпили, поговорили и товарищ неожиданно предложил:
- Димон, а что если тебе попробовать стать оператором? Подумай, дело хорошее, у тебя может получится. Только не в Иркутске, у нас и своих некуда девать, а, например, где-нибудь еще…
- Какой из меня оператор? Ты вот ВГИК закончил, а я что? В детстве был у меня фотик «Смена-8» вот и весь мой операторский опыт.

Следующим вечером приятель опять заявился, но уже с большущей камерой в руках:
- Завтра с утра я еду на съемку, вот тебе «Бетакам», а вот инструкция к нему, она на английском, но ты не маленький, разберешься. В шесть утра, камера должна быть у меня дома. Давай пока, не теряй времени.

Всю ночь Дима изучал толстенную книгу величиной с инструкцию от самолета и к утру, кое-чему уже научился.
Вернул камеру, поблагодарил ангела хранителя и в тот же день сел в поезд на Москву.
С вокзала приехал в телецентр «Останкино», побродил там перед турникетами, не зная с чего начать, через час разговорился с барышнями из справочных окошек, узнал телефоны редакций и принялся методично им названивать:
- Добрый день, я телеоператор первого класса, ну, да, в смысле высшей категории. Опыт? Опыт большой – десять лет, даже одиннадцать. Возьмите, не пожалеете.

Удача любит отчаянных.
Диме повезло, в тот же вечер он уже снимал какие-то расчлененные трупы, а всего через полгода, на съемке в Америке, он уже здоровался за руку с Клинтоном, Кисинжером и Шварцнегером.

У телеоператора Димы, давно новая, счастливая семья, сын – третьеклассник и любимая работа.
Когда мне нужен оператор, первым делом я звоню Диме, во первых, потому, что мы друзья, а во вторых, он таки классный оператор.
Димон очень тонко чувствует композицию кадра и всегда знает куда и чем кинуть лучик, чтобы картинка заиграла, да и руки у него, как тиски – камера не дрожит, а ходит плавно, как на бронепоезде..

Дима, как и прежде стал   веселым, счастливым и относительно богатым человеком, но иногда, у него случаются те редкие моменты, в которые его лучше не трогать и не разговаривать с ним. Проще переждать.
Это бывает в самолете во время взлета, когда мы отправляемся на съемку в дальние страны.
Дима проваливается в себя, утыкается в овальное окошечко и становится похожим на бородатого моджахеда, который боится летать и в то же время на маленького мальчика, которого потеряли родители.
Сидит и грустно шепчет «молитву» себе под нос.
И только совсем близко, если прислушаться, с трудом можно разобрать слова:
- Авиагоризонты…
форточки…
элероны…
стабилайзер…
руд держу…
режим взлетный…
160…
190…
скорость растет…
240…
рубеж…
подъем…



НОВЕНЬКИЙ

«Отыщи всему начало, и ты многое поймешь»
(Козьма Прутков)


Мой друг Дима – классный кинооператор, а в прошлой жизни - пилот гражданской авиации, рассказал вчера вот такую нехитрую, но довольно  неожиданную и к тому же весьма поучительную историю своей далекой юности и не только юности:

Когда я учился на третьем курсе, к нам в группу перевели странного курсанта, то ли из Питерского, то ли из Ульяновского летного училища.
С нами, новенький, держался подчеркнуто отстраненно, да и мы к нему в друзья не лезли, по всему чувствовалось, что за этим курсантом имелась какая-то очень мохнатая лапа. Все преподы и даже начальник училища, при встрече здоровались с ним за руку, а некоторые даже перешли на «ты», хотя этот чувачок, был таким дубовым, что любого из нас давно бы вышибли за такие знания. одним словом - "мажор".
На занятиях его вообще не спрашивали, зато он иногда брякал такими глупыми вопросами, что даже смеяться над ними было неудобно.
Хотя, если он там у себя учился так же расслабленно, то – это совсем не удивительно.
Этот новенький, мог целую неделю прогуливать занятия, потом вдруг появлялся: - «Здрасьте, а вот и я», а преподы даже ни полслова: - «Заходите, садитесь пожалуйста, надевайте наушники…»

Всякую аэродинамику, математику, «начерталку» и даже «физо», новенький не посетил ни разу.
Ходил только на английский, на тренажеры и на практические занятия. Все.
Мы за глаза называли его «вольным слушателем» или «вечным студентом» Вечным студентом - за возраст. Возраст как раз и сбивал с толку больше всего.
Высоких покровителей, из-за которых новенького тянули за уши и не отчисляли, еще можно было себе представить, но то, что на вид вечному студенту было под тридцатник – это действительно было странно.
Что же он, после школы пролежал десять лет на диване, потом вдруг спохватился и закатил истерику своему недосягаемому мохнатому отцу: - «Па-а-а-а-па, я хочу быть ле-е-е-е-тчиком!!!» Так что ли?

Короче – мы его не трогали и при нем не болтали лишнего и он тоже, в свою очередь смотрел сквозь нас…
Так проучившись с горем пополам месяца четыре,  в один прекрасный день, новенький  неожиданно исчез так же, как и появился.
Наш препод подтвердил, что вечного студента, слава Богу, с глаз долой и из сердца вон, перевели наконец, обратно в его училище.
А мы особо и не горевали и тут же вычеркнули его из памяти, даже имя забыли…

С тех пор прошло много лет.
Я давно уже стал пилотом первого класса и командиром экипажа, летал из Сибири в Москву и обратно.

Вот однажды – иду по своему салону, смотрю – он. Постарел, поседел, пополнел, но точно – он - наш вечный студент.
Улыбаюсь, говорю:
- Не узнаешь однокашника?
- Он не сразу, но все-таки угадал меня и неожиданно обрадовался, как родному.
Я только тогда выяснил, что зовут его Гриша.
И мне до жути захотелось узнать – где он и что? Закончил ли училище, или правда все-таки восторжествовала и его «выперли» за хвосты и профнепригодность?
Спрашиваю:
- А что, Григорий, летаешь, или как?
- Да нет, уже отлетался, я в отставке. Списали по ранению.


И  тут он как начал рассказывать - у меня челюсть отвисла.
Оказалось, что он еще тогда, в нашем училище, был целым майором спецподразделения…
Я затащил Гришу в кабину и мы выпили  минералки за встречу.

Гриша не только не стал летчиком, но даже и не собирался им становиться.
Все, чему он научился в летном училище – это говорить правильные слова, дергать тумблерочками, да выруливать на взлетную полосу.
А вот садиться и взлетать Гриша не умеет, но зато он умеет в замкнутом пространстве переполненного самолета, в течение двух секунд, определять людей с оружием и молниеносно штамповать  в  их головах  контрольные дырочки…
   Изначально, Гришино руководство поставило перед ним  простую задачу: немного подучиться в летном училище, чтобы в нужный момент, когда террористы потребуют новый экипаж, было кому  правдоподобно изобразить из себя до смерти перепуганного летчика.
И однажды, он с этой ролью вполне неплохо справился, настолько неплохо, что даже остался в живых…


<br>