Category: архитектура

ЛОНДОН ДЕТСТВА

Наконец - это случилось. После долгих скитаний по городам и странам, наша маленькая съемочная группа прибыла в Лондон.
После: Тамбова, Уланбатора, Ельни и Каракаса, командировка в Лондон это отдохновение для глаз и камеры.
В день прилета, съемок у нас не было и мы разбежались в разные стороны, чтобы  спокойно, в свое удовольствие  пофотографировать Лондонские красоты и пошляться по магазинам.
Вечером за ужином все собрались и наперебой стали делиться восторженными впечатлениями:

- Ах Лондон!
- Ух Лондон!
- Вот это красота! Вот где центр мировой архитектуры!

Я выступил более сдержанно:

- Да, Лондон определенно стоит того, чтобы в нем побывать, но, если честно, то красоты Лондона, меня не особо поразили.
- В смысле не поразили? Ты хочешь сказать, что в Москве есть что-то похожее?
- В Москве нет, не спорю, но я-то родился и вырос в старинном Европейском городе, так что после моего родного Львова, Лондон мне «башню не снес».
- Да, ну, перестань, смешно даже. Где Лондон и где твой местечковый Львов? Ты просто очень давно там не бывал, вот и перекатываешь в голове приятные воспоминания детства, когда деревья были большими. Вот съездишь туда после Лондона и дико разочаруешься.

Потом мы стали показывать друг другу сегодняшние фото-трофеи: фонтан на Пикадилли, Букингемский дворец, Альберт холл, Биг Бэн, Набережная Темзы…
У меня тоже на телефоне скопились фотки, пришла и моя очередь хвастать:

- Ну, Вот, смотрите, побегал сегодня.
- Ух ты. Это Тауэр?
- Нет, это костел святой Эльжбеты.
- О - это Виндзорский замок, мы тоже сегодня там проезжали. Ты и внутри поснимал? Ничего себе. Шикарно, а как ты туда попал? Красотища.
- Это не Виндзорский замок, а пожарное училище, а то, что внутри – это Дом ученых.
- А это я знаю! Это улица Бейкер стрит! Угадал?
- Нет, не совсем – это так называемая Рыночная площадь.
- Красиво, нужно завтра туда сходить. А это что за средневековый замок?
- Это обычная городская школа.
- Школа? На вид совсем необычная, в ней, наверное, еще Черчилль и Королева мать учились.
- Нет, в ней я учился. Это все Львов, пацаны.

Мои пацаны примолкли и попросили еще Львовских фоток…

ЗЛОЙ ПОПУГАЙ

Я заехал на строительный рынок и отыскал нужный магазинчик.
Там торговали цепями и только цепями. Повсюду висели огромные, тяжелые катушки разных размеров и оттенков.

- Добрый день.
- Добрый, что интересует?
- Хочу посоветоваться и купить у вас цепь.
- Пожалуйста. Вам для чего?
- Да, видите ли? У моего соседа уже два велосипеда угнали. За секунду выламывают замок и уезжают. Причем, велозамки  были совсем недешевые.
Вот я и решил перестраховаться,  свой велик буду пристегивать самодельным велозамком, так надежнее. Сам замок у меня уже есть, а у вас хочу серьезную цепь прикупить. Какую посоветуете?
- А, ну все ясно. Вы очень правильно сделали, что обратились именно ко мне, у меня цепи – так цепи, а все эти магазинные тросики и китайские цепочки – одно название - «велозамок». Их и подросток порвет. Я бы... я бы,  вам посоветовал вот, вот, щас скажу… вот – эту. Она, правда, подороже, но зато будете спать спокойно, ни один угонщик ее не возьмет. Тут очень высокая марка стали, плюс каленая, а значит не перепиливается, к тому же оцинковка, да и размер, сами видите, внушает. Ничем ее не перекусишь. Это будет лучший вариант. Я вам еще посоветую сшить рукав из брезента, чтобы раму цепью не поцарапать и все. Будет не замок, а швейцарский банк.
- Мне нравится, ладно, беру.
- Вот и правильно. Какую вам нужно длину?
- Думаю метр, а, хотя, сантиметров девяносто хватит. Лишний груз не хочу возить.
- Как скажете, девяносто – так девяносто.

Продавец крутанул огромную катушку, отмерял нужный кусок и вынул из-под прилавка ножницы похожие на здоровенного злобного попугая.
Попугай вцепился железным клювом в цепь,  поднатужился вместе с продавцом,  и со звуком «ценьк!», выплюнул девяносто сантиметров.
Глядя, на хищный оскал злобного попугая, я вдруг задумался и сказал:

- Вы знаете, я пожалуй, не буду  покупать у вас это.
- То есть, как это "не буду"!? Что за дела!? Я ведь уже отрезал! Ничего себе… Ах, блин, ну да, ну да. Я понял…

Продавец, чуть заметно улыбнувшись, схватил злобного попугая, грубо швырнул его обратно под прилавок и сказал: «Все из-за вас».
Видимо, они с попугаем были на «Вы»…

РАЗОРВАННАЯ ЦЕПЬ

"Или не берись, или доводи до конца"
(Овидий)


Так же, как и в далеком детстве, мама написала мне печатными буквами подробный список - сколько, чего и по какой цене покупать.
Даже  предупредить не забыла:
- Не потеряйся там, базар очень большой, свернешь не туда и заблудишься. За кошельком хорошенько смотри.

- Мама, мне сорок семь лет.
- Это в Москве тебе сорок семь, а в Стамбуле ты пятилетний.
- Ого, какой список. Мама, ты ж мне и сумку побольше дай и чтобы крепкая была.
- Не нужна тебе сумка, нечего надрываться. Там на базаре полно носильщиков. За пять лир что угодно до дома донесут, тем более и нести не далеко. Очень удобно.
- О, шикарный сервис.
- А ты как думал? Это же Европа, ну в смысле Азия, ну в смысле, ты понял…

Я понял и отправился  на базар.
Накупил всего-всего: от клубники до гранат, исчерпал мамин список и стал присматриваться к носильщикам.
Их и вправду было немало, у каждого за спиной большая плетеная корзина, и каждый, напрягая жилы, громко пел свою отчаянную рекламную песню.
И тут, среди них я заметил тщедушного  старичка. Такой он был старый кривоногий и худой, что казалось будто бы огромная корзина - его хозяйка, а не наоборот.
Вот я и решил дать деду подзаработать. Он обрадовался, засуетился, аккуратно нагрузил мои пакеты в корзину, причем - картошку и яблоки вниз, черешню наверх, все как положено, а как понял, что я ни бельмеса по-турецки, показал на пальцах пять лир, и как-то с трудом, совсем не лихо, погрузил корзину себе на горб. Я указал на ближайшую мечеть как ориентир моего дома, а тут, откуда не возьмись к деду подбежал маленький мальчик лет семи, с клюкой в руках. Похоже, что мальчик был деду даже не внуком, скорее правнуком.
Пошли. Я впереди, а дед чуть позади. Мой груз скрючил носильщика почти до самой земли. Так он и шел - одной рукой опираясь на плечо мальчика, а другой на свою клюку.
Мне почему-то стало очень стыдно, иду, налегке как плантатор, а они… и зачем я пять кило картошки взял? Без нее было бы килограммов восемь, от силы десять и деда бы не так согнуло.
Метров через сто, дед что-то крякнул внуку и опустил корзину на землю.
Не успел я удивиться, как груз уже оказался на плечиках этого семилетнего олененка на тоненьких ножках.
У мальчика получалось еще хуже чем у дедушки. И как такое случилось, что между дедом и мальчиком не хватало целых два звена, два поколения здоровых и крепких мужиков? Куда они исчезли? Не было никаких сомнений, что у этого деда на всем белом свете есть только этот мальчик, а у мальчика - этот совсем дряхлый дед.
Вот только один уже давно не может, а другой еще не в состоянии таскать огромную корзину. Выглядели они и вправду как разорванная цепь.
Я решил прекратить это издевательство над людьми, протянул деньги и сказал:

- Окей, финиш, тыщикулер.

Дед помог мальчику сесть на землю и удивленно  начал  тыкать пальцем в сторону мечети, мол, какой "окей"? Мы ведь еще полдороги не дошли.
Я махнул рукой и опять сказал - "окей",  протягивая деньги.
Дед грустно пожал плечами, аккуратно вынул из корзины пакеты, надменно отодвинул от себя мою руку с деньгами, надел корзину, обнял мальчишку и поплелся обратно в сторону базара.
И тут я понял, что ужасно оскорбил их своей жалостью, ведь они не нищие, а честные работяги с огромным чувством собственного достоинства. И не важно, что дед, может быть, еще Ататюрка помнит и уже давно не в состоянии таскать тяжелые корзины. Принципы дороже денег.
Я быстро догнал горе-носильщиков, опять сказал "окей" и показал на свои пакеты и на мечеть.

Так они уставшие и мокрые и тащились до самого моего дома, то и дело подменяя под корзиной и поддерживая друг друга. Еще и мне улыбаться успевали, не переживай, мол, все под контролем, мы уж как-нибудь дойдем.
Заплатил я им вдвое больше.
Дед хотел было отказаться, но потом все же согласился, ведь чаевые - это прихоть клиента.
Они еще долго потом сидели на ступенях нашего подъезда. Отдыхали. Я даже холодной воды им вынес...



<br>

ПОСЛЕДНЕЕ УТРО

Это было еще одно мерзкое утро, когда не лезешь в петлю только оттого, что опаздываешь на работу.
  Виктор с Ольгой прожили вместе почти двадцать лет, но уже целый месяц не разговаривали.
Люто поругались.
Конечно, и раньше бывали стычки со  скандалами, но их быстро сводили на нет общие трудности и легкости, а в этот раз все зашло слишком далеко, серьезно и трагично.
Виноват, скорее всего, был Виктор, но хотя… как сказать, если бы Оля поступила тогда по-умному, то этой ссоры вообще могло бы и не быть, хотя, вначале был все же Виктор…
Да какая теперь, к черту, разница, из-за какого Фердинанда началась война?
Ведь далеко не каждый солдат, поджидающий свою пулю в грязном окопе, вообще знает о существовании города Сараево.

Стокилограммовый Витя в деловом костюме сидел в коридоре на специальной табуреточке и наводил на ботинках окончательный глянец.
Дети давно самоликвидировались в школу, и старинные ходики только подчеркивали гнетущую враждебность тишины.
Ольга сидела на кухне и с серебряными нотками презрения размешивала сахарок в своем кофе.
Обувная щетка сказала:
- Шш-их, шш-их (Да ладно, хорош строить из себя жертву, не переживай, сейчас уйду…)
Ложечка в чашке ответила:
- Цыньк, цыньк, цыньк (Скорей бы ты уже ушел, не могу больше находиться с тобой в одном пространстве. Я привыкла жить без тебя, да и ты переживешь. Пора нам развестись, чтобы больше никогда не видеть твою щекастую рожу. А дети поймут и привыкнут)
- Шших, шш-их!?
- Цыньк, цыньк, цыньк!!!
- Ших? Ших, ших, ших…
Наконец Виктор отложил не в меру разговорившуюся щетку и как всегда, не прощаясь, вышел, хлопнув дверью и энергично лязгнул ключом в замке.
  У Ольги был еще целый час до выхода на работу, его вполне хватило и на душ, и на ногти, и на спокойно поплакать о своей загубленной этим уродом молодости…

Наконец, готовая к выходу Оля в последний раз полюбовалась в зеркале на женщину со счастливым макияжем и загнанными глазами и стала открывать дверь.
Но что за черт? Ключ со скрипом провернулся на пол-оборота и намертво застрял, ни туда - ни сюда. Еще одна иллюстрация бесполезного мужчины в доме - что он есть, что его нет.
Опять поднатужилась, давай, давай, еще немножко, вроде пошло…
- Тунк…!
Сказал ключ, и его кольцо осталось в Ольгиной руке.
Из замка торчал только сантиметровый огрызок.

На плач и курение ушло еще полчаса, но правильная мысль наконец пришла – нужно в Витиных инструментах найти плоскогубцы и попытаться провернуть обрубок в замке.
Порылась.
Ну почему так не везет? У него два огромных ящика, размером с гробы, со всякими дрелями и шуруповертами (как будто он не университетский профессор, а установщик кондиционеров) и ни одних, самых задрипанных, плоскогубцев.
Оля, немного промучившись у дверей со своими жалкими щипчиками для бровей, решилась таки на звонок мужу, хоть очень, очень, очень не хотелось. Первое «Ало» далось совсем не легко, просто комом в горле встало, как будто она забыла, как разговаривать:
- «А-а… Кхм… Ало, Витя, у меня сломался ключ в замке. Не знаю как?! Вот так! Ты не мог бы вернуться и что-то сделать? Я понимаю, но мне тоже на работу! Хорошо, спасибо, жду…

Через двадцать минут в балконную дверь неожиданно постучали и пред Ольгой предстал стокилограммовый человек-паук в костюме Джеймса Бонда.
Паук–Виктор нежно отодвинул ошарашенную жену со своего пути и решительно направился в прихожую.
Ольга все еще никак не могла прийти в себя:
- Витя, как же ты на балкон влез?
- С крыши, а что?
- Ты дурак? Ты же разбиться мог!
- Но не разбился же. Можно подумать, что ты бы расстроилась…
Потрясенная Ольга даже не удивилась тому, что Джеймс Бонд достал плоскогубцы из внутреннего кармана пиджака. Мало ли у него разных удавок в наручных часах…?
Витя ловко клацнул замком - и вуаля – путь свободен…

Но пленница не спешила покидать свое заточение, супруги, наконец, бурно помирились, как обычно мирятся взрослые люди, пока их дети в школе…

А за стеной за них радовался сосед, ведь они вместе с Виктором придумали выкрасть ночью ключ из Ольгиной сумочки, чтобы изрядно подпилить на нем бородки и основание кольца.
Ради хорошего дела сосед даже разрешил временно отвинтить стальную перемычку между их балконами.
Ну, в самом деле, не лазить же по стенкам почтенному профессору университета…


КЛЮЧЕВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

«Никогда не перепрыгивайте пропасть, там где ее нет…»
(Народная мудрость)


Мы с моим восьмилетним, тогда еще незагорелым напарником, сидели в кафе и любовались Черногорией. Шел всего лишь первый день, впереди ждала целая двухнедельная вечность моря, гор и местной кухни с восхитительно наглым вкусом продуктов пахнущих детством.
Маска, трубка и большие махровые полотенца висящие на спинке стула, настойчиво тянули к береговой линии.
Сын ускоренно размазывал салат по щекам, а я задумчиво крутил в руках маленький блестящий ключ от… Черногории.

 У мооего древнего институтского друга Богдана, есть маленькое хобби – в тех местах, где ему было хорошо, он непременно покупает домик или квартирку. Не обидел он и Черногорию, приобрел тут огроменную квартирищу.
Месяц назад, заехал, как-то ко мне в Москву и сказал:
- Хочешь хорошо отдохнуть? Вот тебе адрес и ключ от Черногории.

И вот я сижу в кафе, пускаю ключом солнечные зайчики и думаю – как же мне его сберечь – этот проклятый ключ? Нас тут никто не знает, Богдан сейчас в Японии и если я вдруг посею этот ключ, то до Москвы нам придется добираться без денег, паспортов и чемоданов, а только при помощи полотенец, маски и так себе трубки…

Пришли к морю, расположились, тут до нас докатились вялые отголоски какого-то пляжного кипиша, оказалось, что недавно кто-то украл сумку с кошельком. То ли русские, то ли у русских.
Я оценил свои мелкие карманы в плавательных шортах, пригорюнился и понял, что как это не грустно, но купаться нам с хлопчиком придется по очереди. А жаль.
Сын запричитал:
- Ну почему? Ну почему нельзя спрятать ключ под полотенца и купаться вдвоем?
- Потому что, если вдруг его сопрут, то нам до конца своих дней придется жить в Черногории и питаться бананами с вон той пальмы, если она вообще банановая. Видишь, мы даже этого не знаем.
- Может, ключ будем оставлять кому-нибудь, когда идем на море?
- Кому? Вон тому продавцу зонтиков или официанту из кафе? Там же добра, на черт знает сколько деньжищ, не считая наших чемоданов. Я даже себе не могу доверить этот несчастный ключ.
- А мне?

Я помялся и ответил:
- Тебе, Юра, я бы доверил хоть свою жизнь, но… ключ не доверю, потеряешь, разве только охранять. Это серьезное дело.
- Понятно, я бы тоже тебе доверил свою жизнь… и даже ключ.

Прошел день поочередного купания, на следующее утро, мы шатались по городу в поисках мастерской по изготовлению дубликатов ключей, но язык довел нас только до человека, который на сербском, кое-как объяснил, что за пять евро может выломать любую дверь – «Пошли, покажете какую»
До вечера опять пришлось плавать строго поочередно…
Через день  я придумал просверлить в ушке ключа дырку побольше и купить хороший велосипедный замок.
Назавтра, по дороге к морю незаметно приковал нашего  бесценного мучителя к стальным прутьям какого-то палисадника и уже ключик от велозамка доверил охранять  мокрым полотенцам на берегу.
Наконец-то мы с сыном плавали вместе… но не долго.
Меня обуревали тягостные предчувствия и не напрасно. Возле нашего пристегнутого ключа собрался консилиум из двух сербских пацанят и старой бабушки с большими садовыми ножницами.
Еле успел отстегнуть.
На следующий день опять купались по очереди.
Ключ меня все больше бесил, унижал и портил  отпуск.
Привязать себе на шею? Так он слетит в воде, а если привязать покороче, то придется с ним спать, к тому же ключи на шее я с детства отлюбил… Да и что это должна быть за веревочка, которая не порвется и не раскиснет в морской воде? Идеальный вариант – велосипедный замок.
Жизнь усложнялась.
Наступил новый день отдыха в шикарной стометровой квартире и тут наконец-то меня осенило – нужно всего лишь приковывать этот проклятый ключ к горизонтальному тросу держащему буйки! И как же я сразу не догадался!?
Утром приплыл к буйкам, семь раз отмерял и… вернулся обратно к берегу. Вернулся чтобы найти в магазине подходящего резинового утенка и веревочку, купил и поплыл обратно к буйкам, пристегивать ключ.
Те, кто болтался в Адриатическом море у буйков, пытаясь пристегнуть ключик от чужой квартиры велосипедным замком, наверняка сразу догадались - зачем мне резиновый утенок, остальным придется пояснить: Утенок привязывается к ключу, чтобы тот не потонул, если случайно уронить в воду, а после пристегивания к буйку, утенок отвязывается, чтобы не привлекать внимания проплывающих мимо.
Игла в яйце, яйцо в утке, утка в ларце и так далее…
Одним словом – технология хранения нашего проклятого ключа-кровопийцы, могла соперничать со сложностью хранения ядерного чемоданчика.
Пару последующих дней схема отлично работала, но я чувствовал себя кавказкой овчаркой охраняющей огород с клубникой. Когда к «нашему» буйку подплывали люди, я становился в стойку и делал над собой усилие, чтобы не залаять.

Однажды вечером случилось страшное – пока я уставший и довольный приплыл отстегивать наш секрет - эта вечно-улыбающаяся скотина – резиновый утенок, выскользнул из удавки и уронил ключ в чистейшие воды Адриатики…
Глубина - метров пять, может больше, мне проверить так и не удалось.
На берегу нашел загорелого, специально обученного черногорца, который за десять евро сумел донырнуть и найти наш маленький противный ключик с неприлично расточенной дырой.

С тех пор, мы опять плавали по очереди, а потом на пляже появилось много веселых соотечественников, разных местных нищих всех мастей и мы тем более плавали по очереди.
Потом… Потом наши «ключевые проблемы» кончились, мы наконец летели в самолете домой, я дремал, а сын хвастался своим зубом, который выпал еще в первый день отдыха:
- Вот он, видишь? Не потерялся, смотри какой  остренький. Папа, как думаешь, для восьмилетних детей, зубная фея еще работает?
- Работает, работает, а кстати, как ты за все время умудрился его не посеять, он же такой маленький?
- Так у меня же в плавках есть секретный карманчик, он закрывается на молнию и пуговицу. Жаль, что ты не мог доверить мне ключ. Мы бы купались не по очереди…






КЛЮЧ

Каждый камень булыжной мостовой улыбался мне своим, как оказалось незабытым узором. В голове вертелась песня Стинга - «Англичанин в Нью-йорке», а из груди мягким комом выпирала сладкая грусть. Я приближался к родному дому, в котором родился и вырос.
А мой неугомонный сынок, семенивший рядом, абсолютно не чувствовал… да он вообще ничего такого не чувствовал, его только и заботило – почему на четвертом уровне, монстров больше чем патронов?
Я решил как-то заинтересовать московского хлопчика ситуацией и перевести его на лирический лад:
- Ты представляешь - сорок лет тому назад, я так же ходил по этой мостовой, покупал хлеб в том магазине и устраивал штабики на этих каштанах.
- Папа, а там, в твоем доме, тебя кто-то узнает?
- Это вряд ли. Старики поумирали, а молодые родились уже после меня. Вон, видишь урну? У нее треснутый бок с заклепками. Как ты думаешь, сколько эта урна еще тут простоит? Год, Два? Пять?
- Ну, я думаю – полгода, год и развалится…
- А вот и нет, самое грустное, что она, на вид старая и никудышняя, но, как показала практика – переживет всех нас. Когда я был гораздо младше тебя - эта урна уже тогда стояла тут в таком же отремонтированном виде, хотя в ржавых заклепках, тогда еще можно было опознать гайки…
- Ничего себе.
- Не то слово. Людям кажется, что жизнь вечна и они бы очень удивились узнав, что какая-то маленькая пуговка, которая еле держится на ниточке, переживет не одно поколение своих хозяев.
Вот например, мой дом построили сто с лишним лет тому назад, когда Львов еще принадлежал Австро-Венгрии. Так вот он помнит, наверное, восемь поколений своих жильцов, а может и больше и меня в том числе. Да что там помнит, даже квартирные двери и то с тех пор не поменялись.
- Такие старые? А почему жильцы их не заменят?
- А зачем? Представь себе – толстые дубовые двери высотой в три метра. Они не хуже современных металлических, ну ты сейчас сам увидишь. Глупо такие менять. Мало того, в них еще старые, австрийские замки. До сих пор работают сволочи и еще сто лет прослужат пока дом не снесут…
Закрываешь замок и стальные штыри расходятся вверх, вниз и в стороны, как в сейфе.
А звук такой, как будто заряжаешь крупнокалиберный пулемет. Красота.
Единственный минус – большой ключ. Просто огромный. Весил, наверное граммов сто пятьдесят и в длину как карандаш.
Помню, мы их в школу на шее таскали, как Буратины. Даже дрались ими… Зато такой ключ невозможно потерять. Во первых сразу почувствуешь в момент потери, что стало легче дышать, а во вторых – родители убьют. Они скорее смиряться с тем, что из школы вернулся ключ без мальчика, чем мальчик без ключа.
- Папа, а это уже твой двор?
- О Боже мой… Да, Юра – это мой двор, а вот это мой дом.
- А что мы будем там делать?
- Не знаю, просто войдем в подъезд и выйдем…
Однажды, когда я был совсем маленьким, еще в школу не ходил и вот, как-то утром к нам постучали. Мама открыла, на пороге стояла дряхлая польская старушка, она поздоровалась и сказала, что родилась и выросла в нашей квартире.
Мы впустили ее, бабулька прошлась по комнатам и попросила затопить печку. Хоть на улице стояла летняя жара, мы зажгли газ.
Помню, старушка стояла прижавшись, грела свои маленькие сухонькие ручки об нашу печку и плакала…
- А почему она плакала?
- Вспоминала свое детство, ведь это была ее печка…

Мы подошли к подъезду, но он оказался наглухо закрытым на кодовый замок. Делать нечего, я позвонил в «свою» квартиру.
Из дома выглянул заспанный мужик моего возраста и я ничего не придумывая, объяснил нехитрую цель нашего визита.
Мужик качнул головой и впустил нас в подъезд.
- Юра, а вот это наша дверь.
- Да. Высокая.

Вдруг дверь знакомо лязгнув открылась и из квартиры на роликах выкатилась девчушка лет восьми.

Мой сынок внезапно зашипел:
- Папа, папа, у нее на шее ключ!

Я попросил у мужика разрешения посмотреть, тот улыбнулся и кивнул дочке:
- Гальмуй, доця, а ну дай малому, хай подывыться.

Это был не папин и не мамин, а именно мой ключ… Я узнал его по игривой завитушке на ухе.

Мой сынок деловито взвешивал на руке огромный ключ с привязанной за шею девочкой, а я чувствовал себя польской старушкой…


КАЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ И СКОРАЯ ПОМОЩЬ

Натурную съемку прервал сильный дождь, мы спрятались в «Газели» и ждали у МКАДа погоды.
С футбола и баб, разговор плавно скатился на театральные премьеры этого сезона:
- ...Абсолютно не на что сходить. Все вторично, а временами и третично...
- Есть пару свежих постановок, но в основном соглашусь – театр стагнирует.
- Зритель не идет. Все возня и топтание на месте, нет новых идей. Причем это уже несколько сезонов подряд.
Оператор Андрей неожиданно влез в разговор заядлых театралов:
- Театр как жанр давно умер, еще сто лет назад, когда изобрели синематограф. Тупиковая ветвь искусства. Вы меня простите, но я на своем веку снял не одну сотню постановок и ни на одну из них не купил бы билет за свои деньги... Просто не существует спектакля, который эмоционально возместил бы мне потраченные на его просмотр время и деньги!

Только заядлые театралы набрали воздуха, чтобы возразить оператору, как тот внезапно заржал. Смех был абсолютно не в тему предшествующего пафоса, поэтому и сбил всех с толку.
Отсмеявшись, Андрей продолжил:
- Простите. Вспомнилось. Беру свои слова обратно. Все же был один спектакль, на который я бы купил билет за любые деньги, хоть и был тот театр бесплатным.
Году в семидесятом, мама повела меня во дворец пионеров на новогоднюю премьеру сказки, которую я не забуду до конца своих дней. Насколько я помню – это был самодеятельный театр, приятный уже тем, что детские роли в нем играли не лилипуты, а самые настоящие дети...
Мне было лет десять, может двенадцать. Сижу смотрю.
Там вся бодяга крутилась вокруг педофилически настроенного Кощея Бессмертного и его жертвы - маленькой принцессы лет восьми.
То принцесса спрячется от злодея в зрительном зале, то кащей сам спускается в публику, чтобы выпасать оттуда девчонку (но добрые зрители сдавали его как стеклотару...) и маленькой жертве всякий раз удавалось ускользнуть и укрыться либо у доброй волшебницы, либо у зайчика, который жил почему-то с морковкой... Ну да не в нем суть.
В самый кульминационный момент, когда уставшая принцесса уснула, а у зрительного зала не хватило децибел, чтобы вовремя ее разбудить, кощей и напал на бедняжку. Он втащил ее на высоченное дерево выше облаков (реально выше облаков, метра четыре от сцены, не меньше) Там на самой верхушке висел привязанный цепями сундук, в котором по документам и находились все кащеевы прибамбасы: утки, смерти и яйца с иголками.
Под вспышки жутких молний, педофил запихнул жертву в сундук и закрыл на огромный висячий замок.
Прошло минут двадцать, пока добрые волшебники с зайцем и морковкой – узнали как погубить кащея и полезли на дерево. Несмотря на жалобные стоны из сундука и дикие крики зрителей, что мол принцесса внутри и скидывать ларец в пропасть никак нельзя, добрый кузнец на головокружительной высоте продолжал долбить железную цепь, осыпая всех красивыми электросварочными искрами.
Внизу ожидая смерти, извивался и страдал кащей, заламывая черные ручки с огромными когтями.
Цепь оборвалась, зал ахнул и сундук с диким грохотом рухнул на сцену. Педофил картинно дернулся и медленно лег сверху, чтобы спокойно умереть на крышке своего богатства.
Внезапно перед нами с места поднялся мужик в строгом костюме при галстуке, с цветами в руках. Быстрым движением, он откинул в сторону букет и заорал: «Вызывайте скорую!!!»
В три прыжка новый сказочный персонаж уже вскочил на сцену и кинулся открывать сундук. Но замок не поддавался. Мужик бросил бешенный взгляд в темный притихший зал и закричал: «Кто-нибудь, дайте отвертку или ломик!!!»
Над мужиком навис кащей, который и вправду оказался бессмертным и загробно произнес:
- Кто ты такой!? Уходи... Это мой сундук!!! Я превращу тебя в ежа!!! Ах-ах-ха-ха!!!
Мужик вскочил и со всей дури двумя руками пихнул нечисть в грудь. Да с такой силой, что кащей оторвался от земли и полетел. Даже его зловещие черные чешки от неожиданности слетели с тонких ног.
Через два метра злодей под веселый хохот зала, больно приземлился на копчик и устрашающе сдавленно зашипел:
- А... Блядь...!
А сумасшедший мужик в костюме продолжал суетливо отрывать могучий замок, но все безуспешно...
Вдруг откуда-то из-за кулис к дикому мужику сзади подбежала наша принцесса, живая, здоровая, да еще и в новом шикарном платье и испуганно заговорила:
- Папа, папа, не ломай сундук, не бойся, меня потом оживит заяц. Иди обратно в зал.
Запыхавшийся мужик обнял принцессу, сконфузился и сказал сидящему на копчике кащею бессмертному:
- Простите меня, Альберт Маркович, я не знал...
Альберт Маркович грустно махнул на мужика черными когтями и под бурные аплодисменты, превозмогая боль, пополз под опускающийся занавес.
А через пару минут и скорая подоспела...

Теперь скажите господа театралы - какой известный вам современный спектакль может мне подарить эмоции подобной силы...? Вот то-то...