Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

ШАПКА

Рассказ моего приятеля Марата, который уже лет тридцать, как перебрался из своей татарской деревни в Москву. Далее от его лица:

…Года полтора назад, приехал я на пару деньков к бате в деревню.
В первый же вечер выпендрился и достал свой самый, самый, самый любимый нож.

(А, надо сказать, что Марат заядлый ножеман, у него в коллекции их штук восемьдесят, не меньше. Ну, любит человек, это дело)

…Вначале я долго о нем мечтал, потом, решился и начал копить деньги. Долго копил, накопил, дождался скидок и наконец заказал приятелю, который летел в Штаты. Для кого-то может ничего особенного, нож - как нож, ну, красивый, ну, сталь хорошая, клацает приятно, не более того, а мне душу греет. Признаюсь, что первые дни я даже под подушку его клал, чтобы ночью в темноте достать и «клацнуть» пару раз. Тебе не понять. Да, я маньяк, осознаю и этим не горжусь.
Ну, так вот, нужно было перерезать какую-то бечевочку. Отец засуетился, стал искать ножницы и тут я из широких штанин извлек ЕГО.
Батя протянул руку, попросил посмотреть, надел очки, поскреб пальцем лезвие, сказал «Ух ты, какой красавец» и добавил – «Маратик, сыночек, а может подаришь бате ножичек. А? Я даже никогда не видел таких, а у себя в Москве ты ведь еще купишь»
   Вот  тут я крепко задумался – это был серьезный выбор, просто не выбор, а удар под дых. С одной стороны – отцу уже семьдесят восемь, мать схоронил, живет тут один, ему скучно.
Ну, какие у него радости в жизни, да и сколько ему осталось…? Если откажу, никогда себе потом не прощу.
С другой стороны, сказать цену ножа я тоже не мог, а то он с ума бы сошел, если бы узнал, что его сын купил себе складной ножичек за сто десять тысяч рубликов. Я ведь целый год на него копил, во многом себе отказывал.
Но, делать было нечего и я, почти не дрожащей рукой, протянул бате нож и соврал, что мне совсем не жалко, еще куплю.

С тех пор прошло года полтора и вот, недавно, я наконец выбрался проведать старика, а заодно и со «своим» ножичком повидаться.
Приехал поздно вечером, не успел с дороги даже руки помыть, обнял батю и спрашиваю - «Как там твой американский ножичек поживает?»
Отец мне хитро подмигнул и молча усадил за мамин трельяж, велел зажмуриться и нахлабучил что-то на голову. Открываю глаза - вижу себя в зеркале в какой-то дурацкой пыжиковой шапке.
Вот, говорит, носи, Маратик, на здоровье:
- Нравится? И с размером, вроде, угадал. Выделка отличная, на всю жизнь хватит.
- Нравится (соврал я)
- Ну, вот и хорошо, будешь там у себя в Москве самый модный и голова не замерзнет. А ведь как удачно все получилось. Представляешь, месяц назад сидел я дома, твоим ножиком клинышек для топора вытачивал, тут заглянул один мужик  со старой работы. Слово за слово, увидел нож и загорелся прям  - продай, да продай, я поначалу отказывался, все же твой подарок, но этот дурачок и говорит – «Продай, я тебе за него целых четыре тысячи дам» Представляешь, за какой-то ножичек, такие деньги? Ну, я зевать не стал и конечно продал. Потом с пенсии чуть-чуть добавил и на базаре выторговал тебе за семь вот эту шапку. Носи на здоровье и отца вспоминай.

Чайник на кухне свистом позвал к себе батю, а я сидел в нафталиновой шапке и наблюдал в зеркало, как на перегонки, по моим щекам катятся слезы. А ведь и не скажешь ничего. Зачем добивать старика?
Вернулся из кухни отец и положил передо мной продолговатый бархатный мешочек.
Я открыл… в нем лежал мой нож.
Батя заржал и сказал:

- Что, Маратка, обосрался? Пошутил я, пошутил. Я ведь сразу понял сколько он примерно стоит, не дурак же я совсем. Вот, мешочек сшил, чтобы рукоятку не поцарапать. Забирай обратно, я уже наигрался. А шапку носи, шапка хорошая, теплая.

Обожаю батин незамысловатый татарский юмор…

ВОЙСКОВАЯ РАЗВЕДКА

На даче собралась задорная компания, человек сорок всего. Это мой друг - старый КГБэшник, Юрий Тарасович, устраивал у себя ежегодный праздник жизни под девизом - «Слава Богу дров хватило дожить до лета» Женщины в беседке резали салаты и жарили мясо, а мужчины играли в волейбол и настраивали гитару. Ближе к вечеру похолодало и все пошли в дом петь советские песни.
На улице осталась одна молодежь, в основном это были внуки Тарасыча – здоровые лбы пятнадцати, шестнадцати лет, но были ребята и помельче, дети гостей. Все они целый день с нетерпением дожидались темноты, потому что запланировали большую войну: каждый сам за себя. Из оружия – пейнбольные ружья, а из защиты только маски.
И война началась. Взрослые боялись выйти из дома, они обступили открытые окна и, вглядываясь в полную темноту, старались подбадривать своих и комментировать происходящее. А толку? Все равно не видно же ни черта, даже звезды заволокло тучами, да еще и противный дождик заморосил. Хотя, война и сама себя комментировала: «Тоу-тоу-тоу! Тоу! А, сука! Больно как! …Кого убили? …Сука, меня! …О, Гриша убит. Остались еще четверо: Орест, Славик и... Тоу-тоу-тоу!»

После каждой войны, над полем боя включался свет и убитые нинзя, постанывая, разглядывали свои раны,  отряхивались от краски и только очередной победитель был счастлив и весел.
Каждый раз быстрее всех «убивали» самого мелкого - паренька лет восьми, он уже стал похож на коня в яблоках. Старшие пацаны даже отговаривали его, но жеребенок в яблоках не выпускал из объятий личного оружия. Из дома вышел Юрий Тарасович, он приобнял мальчика и сказал:

- Что, больно?

Боец расплакался:

- Очень больно. Они все меня в упор убивают, я даже не успеваю стрельнуть.
- А тебя как зовут?
- Павел.
- А, ну, да. Слушай Паша, хорош хныкать. Хочешь, я тебе помогу и ты всех этих здоровых балбесов перестреляешь? Будут знать, как маленьких обижать.
- Как же я их перестреляю?
- Павлик, скажи-ка, а ты разбираешься в часах со стрелками?
- Да, а что?
- Молодец, пойдем со мной, я расскажу что делать.

И грянул новый бой.
И на этот раз всех выследил и перестрелял восьмилетний Павлик. Всех семерых. Побежденные решили, что чудеса иногда случаются и не придали этому особого значения.
Но в следующем бою все повторилось. Павлик, как-то пристрелялся и вошел во вкус.
На третий раз уже все армии мира объединились, чтобы отыскать и проучить выскочку, но результат повторился – Павлик опять перебил всех и в основном в спину.

Для великовозрастных балбесов, убить Павлика, стало делом жизни, никто не хотел уступать.
Я уже засобирался уезжать и пошел искать хозяина дома, чтобы поблагодарить и попрощаться, но нигде не мог его найти. Наконец нашел, аж на третьем этаже, куда он со своими больными ногами очень редко добирается. Старик стоял у открытого окна и тихо разговаривал по телефону:

- Замри. Сиди, не вставай, даже не шевелись. Сейчас он пройдет мимо тебя, жди. Отлично. Он на два с половиной часа, медленно целься, подожди, теперь на три часа. Где-то так. Огонь. Молодец, попал. Теперь срочно отходи на одиннадцать часов, там вообще никого нет, только в дерево не воткнись…

Я спросил:

- Юрий Тарасович, а что вы тут делаете?
Тарасыч, не отрывая от уха телефон, повернулся. В другой руке он держал черный монокуляр:

- Я начальник штаба фронтовой разведки Павлика. Года три назад на день рождения, мне для охоты подарили, вот, тепловизор, но какой уже из меня охотник? А вот смотри ж ты, пригодилась игрушка. Извини, у меня война… Павлик, если ты меня слышишь, подними руку. Так, остались двое: один засел в кустах на пять часов, и последний на двенадцать, но он еще далеко…

САНЧО ПАНСА

Катил я тяжело нагруженную тележку по магазину Икеа.
Рядом ойкнула женщина и послышался мужской голос: - «Упс! Извиняюсь, я нечаянно»
Это мужик не соблюдал дистанцию и своей телегой саданул по ноге впереди идущую женщину (она была  без тележки).
Женщина скривилась и даже присела, чтобы потереть ушибленную пятку.
Но, не прошло и минуты, мужик заговорился с женой, завертел головой по сторонам, опять не справился с управлением и снова наехал на многострадальную женщину. И, по-моему, опять на ту же ногу :

- Упс. Извиняюсь, я не специально.

Женщина айкнула, зашипела и отошла в сторону. Было видно, что ей действительно больно. Она хотела что-то сказать, но от боли забыла все приличные слова и промолчала.
Мужик с тележкой двинулся дальше. Он переглянулся с женой и беззвучно хихикнул, намеренно не оборачиваясь на свою жертву, дескать, ничего такого и не случилось.
А у жертвы даже слезы в глазах заблестели.
Мне очень захотелось как-то помочь, вмешаться, но как? Мужик ведь извинился, причем оба раза, но было бы желание. Я подошел к потерпевшей  и придвинул к ней свою перегруженную телегу.
Долго объяснять не пришлось, женщина вцепилась в нее и неумолимо начала набирать скорость.
Хрупкой женщине трудно разогнать тяжелую телегу, а уж остановить, практически невозможно…
Мужик взвыл от боли и запрыгал на одной ноге, чтобы не упасть.
Женщина сделала участливое лицо и сказала:

- Простите меня пожалуйста, я нечаянно.

И со счастливой улыбкой вернула мне телегу.
Захромавший мужик очень недобро на меня посмотрел, я состроил невинное лицо и сказал:

- Сеньор, ничего личного, я всего лишь оруженосец Санчо Панса…




О ЛЮБВИ

Мой Папа стремительно умирал.
Я вырвался на пару дней из Питера и прилетел, чтобы успеть увидеться и попрощаться.
С трудом узнал  и то, только по глазам. На больничной койке сидел худой старик, даже не верилось что это мой могучий Папа и ему всего пятьдесят один…
Мы долго разговаривали о жизни, хотя оба понимали, что о смерти.
В те дни  Мама жила прямо там, в палате, рядом с Папой, ночевала на трех стульях, а днем ненадолго прибегала домой, чтобы помыться, сварить и обложить подушками  кашку и сразу  назад.
В палате Мама всегда была бодра, весела и легкомысленна, шутила даже. Беззвучно плакала только за дверью, когда в умывальнике мыла посуду.
С папиной работы послали сотрудницу с апельсинами, ей поручили проведать и узнать - как там Юрий Васильевич и насколько все у него серьезно?
Тетка вошла, поздоровалась и почти не выдала своего испуга, увидев изменившегося отца.
Через полторы минуты, она поднялась со стула, сказала: «Выздоравливайте, Юрий Васильевич», и попятилась к дверям.
Тут в палату вошла веселая Мама с помытой мисочкой в руках и лицо ее моментально нахмурилось. Мама уничтожающе сверкнула глазами на посетительницу и с металлом в голосе заговорила:
- А вы кто еще такая? Чего приперлась? Стоит жене на секунду выйти, как она тут как тут?! Что смотришь? Глаза твои бесстыжие! А ты чего там лежишь, улыбаешься? Я не посмотрю, что ты больной!  Я  тут кручусь - верчусь, ночи не сплю, а за моей спиной! Что это еще за фифа? Больной, больной, а, смотрю, не теряешься! Ты прекрасно знаешь - со мной шутки плохи.
А ты еще здесь? Давай отсюда, и чтобы духу твоего больше…

Испуганная тетенька, зачем-то извинилась и, не прощаясь, выскочила в коридор.
Папа улыбнулся одними губами и тихо сказал:

- Мамочка, ну ты что творишь? Это же Ольга из моего отдела.
- А мне хоть Ольга, хоть Галя, нечего их приваживать. По стенке  ходит, а туда же. Выпей вот лучше кефирчику, а я пойду предупрежу на вахте, чтобы ее больше сюда не пускали. Все.

Мама подскочила и решительно вышла из палаты.
Я никогда в жизни не видел сцен ревности в исполнении своих родителей и был, мягко говоря, поражен.
На всякий случай выскочил за Мамой в коридор, мало ли что она там натворит в таком состоянии.
В самом конце длинного коридора, Мама догнала растерянную Ольгу и сказала:

- Ради Бога простите меня, но вы должны понять… Передавайте там всем вашим привет и спасибо.
Оля, у меня к вам большая просьба, только не откажите: если сможете, придите к нему еще хотя бы раз. Пожалуйста. Ладно? Только я вас очень прошу, не оттягивайте. Лучше завтра…



ДВЕРЬ

Как все-таки, оказывается, легко обидеть человека.
Я, вот, до сегодняшнего вечера, считал себя чутким и тактичным пареньком, который никогда бы понапрасну…
А оказался мерзким хамом, которому и сам бы руки не подал.
Пусть не нарочно, пусть, обстоятельства сложились по дурацки, но все, все же. Если бы я был бы хоть чуточку внимательнее и терпимее, то ничего бы и не случилось.
В общем-то и так ничего особого не произошло, все живы и здоровы, но прошло уже четыре часа, а мне, почему-то, до сих пор на душе сыро и холодно.
Если бы пил, то наверное нажрался бы…
К чему это я, да к тому, что: семь раз отмерь, прежде чем лезть в чужую, незнакомую жизнь, даже по мелочи.
А дело было так:
Вечером, голодный и уставший, я возвращался с работы домой.
Выскочил из вагона метро и бодро направился к выходу.
Народу было совсем немного, передо мной всего один мужик, лет тридцати: клетчатое пальто, красный вязаный шарф, длинные волосы. Обычный человек и по походке – явно не пьяный.
Вот, дошел он до двери, но вместо того, чтобы открыть ее и идти себе дальше, неожиданно остановился, наклонился к рекламе мультиварки на дверном стекле и стал очень внимательно ее рассматривать.
Я просто обалдел от такой наглости, и вроде бы имел на это полное право, еще бы, стоять на пути у всех и спокойно изучать новую улучшенную модель мультиварки – это уж совсем скотство…
И я, не долго думая, громко выступил:
Дяденька, ку-ку! Может ты дома изучишь эту сраную мультиварку и дашь уже людям выйти на улицу?
Человек от неожиданности вздрогнул, чуть не выронив из рук черную трость, суетливо, повернулся ко мне, заморгал сквозь мутные толстенные очки и затараторил:
- Извините, извините, извините, просто я почти совсем ничего не вижу, заметил, вот, на двери надпись и попытался ее прочитать, «выход» это или «вход».
Выход? Да? Все, иду, иду, иду. Извините еще раз, что задержал…

…Так стыдно мне давно не было....



КОРМИЛЕЦ

"У многих катание на коньках производит одышку и трясение."
К.Прутков.


Я сидел на скамейке, отгонял газеткой комаров и наблюдал  как мой велосипедист нарезал круги по парку.
Рядом, пулями носились стайки разнокалиберных роллеров.
Одна мама с дочкой, даже доверили мне кроссовки покараулить и тоже улетели вдаль на полусогнутых.
И тут я увидел эту странную «пулю» на излете, которая вот-вот должна была упасть. И действительно, она по-чаплински, отчаянно побарахталась в воздухе и больно упала копчиком на асфальт.
Странность этой «пули» заключалась не в ее внешнем виде (мужик азиатской внешности, лет тридцати, в пиджаке надетом поверх свитера, и с большой сумкой в руках) и даже не в том, что человек абсолютно не умел держаться на роликах, главное - он всем сердцем, всей душой ненавидел это свое катание, но ехал, падал, охал, сдавленно матерился, вставал и двигался дальше, чтобы опять катастрофически обрушиться через два с половиной метра.
На это катание было больно смотреть.
Наконец он упал так, что был слышен легкий биллиардный стук головы об асфальт, мужик схватился за затылок, прошипел несколько узбекских слов, знакомых мне по Советской Армии, снял с одной ноги роликовый ботинок и с силой швырнул его в кусты…
Я уже был не в силах выносить это жестокое ролико-харакировое зрелище, собрал вверенные мне кроссовки и направился к несчастному мужику.
Он беззвучно плакал, все так же сидя на асфальте, а мимо проносились смешливые роликовые «пули», оставляя после себя обрывки фраз:
- Мама, дядя упал.
- Смотри на дорогу, а то сама…

Я влез в кусты и принес мужику его роликовый ботинок, бедолага посмотрел на него с нескрываемой ненавистью, но все же надел, поблагодарил и мы разговорились.
Звали его Яша, он наполовину казах, наполовину русский. Яша рассказал, что его семью (жену, двоих детей и маму) выжили из Ташкента и они сидят сейчас где-то в Подмосковной деревне и ждут от своего кормильца кусок хлеба.
А кормильца, тем временем, выгнали со стройки, не заплатив за два месяца ни копейки, и он пустился в страшную авантюру: на все последние деньги купил себе самые дешевые ролики и теперь отбивает на них копчик, почки и мозги.

   Я не великий учитель катания на роликовых коньках, но как мог поддержал бедного Яшу:
- Не тушуйся и помни, ты научишься гораздо быстрее, чем учились все роллеры этого парка, ведь тебе больше всех надо…

Потом я рассказал ему, как когда-то и сам всю ночь с мокрой спиной ездил по двору, чтобы хоть чуть-чуть научиться водить машину, ведь утром мне предстояло одному отправиться в далекое-далекое путешествие…
А, у Яши, до девяти утра, в запасе не одна ночь, а целых полдня и еще вся ночь. Должен успеть, обязан, ведь семья надеется на него, своего защитника и кормильца.
Приободренный Яша доверил мне свою сумку, пиджак, и дело у него пошло чуть лучше, он стал падать пореже, только метров через десять, не чаще, но вот, с торможением и поворотами, конечно была беда…

… С тех пор прошло месяца два, и вот вчера в гипермаркете в меня на дикой скорости прилетело что-то большое, но в миллиметре от неизбежного столкновения остановилось как вкопанное. Я даже инстинктивно прикрыл голову.
Это был улыбающийся Яша на роликовых коньках, в фирменной магазинной майке и с картонной коробкой в руках.
До сих пор удивляюсь – И как это он меня узнал в толпе?

Яша протянул мне руку, сказал, что тогда в парке, он всю ночь катался под фонарем, побился весь, но до утра успел научится сносно держаться за воздух  и его одного из целой толпы отобрали на эту работу.
   Так же стремительно, как и появился, Яша улетел в даль, с легкостью птицы, лавируя между людьми. Было заметно, что от катания на роликах он стал получать нескрываемое удовольствие…




<br>

ЩЕЛБАН ИЛИ ЭФФЕКТ БАБОЧКИ

«Мы влияем на окружающий мир - меньше, чем нам бы хотелось, но гораздо больше, чем нам кажется...»


Неделю Саша просидел на больничном – болела ушибленная спина, а телеоператор с больной спиной совсем не работник. Тяжеленный железный кирпич, за целый день и здоровую спину в дугу согнет. Самое обидное, что он должен был лететь на месяц в Италию снимать красоты Рима, но больная спина будь она не ладна... Не срослось, вместо него отправили совсем молоденького, зато здорового пацанчика.
Но если бы больничные давали по причине плохого настроения, то Саша еще целый месяц пролежал бы дома - пил и хандрил, глядя в окно. Пил и хандрил...
Так что депрессию пришлось перенести на ногах и только спустя месяц хандра слегка попустила.
Я был первым, кому Саша излил больную душу. Я даже сам удивился этому. Он всегда такой серьезный и немногословный, да и намного старше меня (ему полтинник с копейками), но видимо совместная командировка в Питер сделала свое дело и ночью под стук колес, Саша рассказал вот такую историю:

- Месяц назад у меня образовался выходной, и я поперся в дальний парк хорошенько выгулять своего спаниеля Гашана.
Настроение прекрасное, каждый листочек в контровом свете выглядит, как произведение искусства, жаль не догадался взять с собой фотик.
Семь часов утра, людей почти нет, только изредка нас обгоняли редкие метеоры с правильным дыханием, лошадиной скоростью и музыкой в ушах.
Вот на встречу пробежал очередной здоровый конь в спортивном костюме, мы с Гошей посторонились. Я еще подумал - надо бы и себе бросить курить и начать пробежки по утрам - и здоровье и Гашану засчастье.
Вдруг, только что пробежавший мимо «конь» остановился через десяток метров, вернулся и сказал: «Здравствуйте, извините...»

На вид коню лет сорок, загорелый, весь седой, но дико спортивный. Если описать его двумя словами, то это был мясной кубик...
Кубик продолжал:
- Извините, скажите, Вы случайно не в 1655 школе учились?
Я растерялся и сказал:
- Да в 1655-й, а...
Кубик заулыбался и спросил:
- И в ансамбле на ударных играли!?
Я:
- Да! А Вы...? Я Вас знаю?
Кубик ответил:
- Вряд-ли.
Далее началось что-то невообразимое: я получаю короткий удар в дых, а затем этот хренов самбист делает мне приемчик от которого мои ноги летят выше головы (это с моим–то давлением), в результате я с двухметровой высоты падаю на спину. Лежу и не знаю от чего больнее дышать, от спины или удара в дых. Судорожно соображаю, что кроме ключей от квартиры и старого телефона с меня и взять то нечего. В голове гудит, мысли путаются – при чем тут наша 1655-я школа и мои барабаны?
Кубик наклонился ко мне и... произвел контрольный в лоб...
Это был щелбан сатанинской силы, я даже на несколько секунд вынужден был перейти на черно-белое зрение. Такие щелбаны наверное раздавал балда своему работодателю попу.
Тут мясной кубик и говорит:
- Меня ты, конечно же не знаешь, но когда-то, когда ты учился в десятом классе, ты пришел в столовую, там была очередушка из первоклашек. Самому первому ты, не глядя дал леща, поднял за шкирку и выбросил из очереди.
У меня тогда из рук выпал стакан томатного сока и залил всю форму. Я в таком виде не мог пойти на контрольную, сбежал с уроков, получил от мамы за белую рубашку, а на следующий день получил две двойки за прогулы, из-за них кстати, меня тренер не взял на сборы в Анапу... Ну ладно, мы заболтались, бывайте здоровы и извините за компанию...

Кубик погладил моего спаниеля и побежал дальше, а я еще долго лежал на земле, очень жалея, что это не был обычный грабеж.
Веселый Гоша прыгал вокруг и усердно вылизывал мое лицо.

ОХ, ДЕВОЧКИ…

Есть одна древняя смертельно-опасная болезнь, которую по моему глубочайшему убеждению к нам занесли коварные инопланетяне. Болезнь эта настолько мало изучена, что даже неизвестно до сих пор: заразна ли она? Как и чем передается и чем лечить? Известно только одно, что распространяется она со скоростью света, но самое удивительное то, что болеть ей не страшно, а где-то почетно, больных не жалеют, а даже немного завидуют им... И вообще, наша примитивная земная медицина вовсе не считает ее болезнью. Представляете? Это же ужас! Видимо пиаром этой болезни, тоже занимались инопланетяне. Вы только вдумайтесь - двое подростков, почти детей, заболели тяжелой формой и как ни бились их семьи, болезнь все таки не отступила. Убила обоих. А мы все умиляемся: «Ах, Ромео, ай да Джульетта...»
Было бы странно, если бы женщина в кругу подруг хвасталась своей болезнью, например чесоткой:
- Ох, девочки, если бы вы только знали, какое это чудо... Стоишь бывало на закате, любуешься природой и... чешешься, чешешься, чешешься. Чешешься до одури, до исступленья. А каждая клеточка твоего тела кричит: «Еще, еще...»
Ох, девочки, это такой ни с чем не сравнимый кайф, что и описать человеческими словами его никому не дано...
Если повезет, и вы в жизни встретите свою единственную, настоящую, неземную чесотку на всю жизнь, тогда сами все поймете...

В последний вечер нашего турецкого отдыха, жена в баре разговорилась с девчонками из Череповца и услышала от них историю о фатальном проявлении жуткой инопланетной болезни.
После таких историй страшно даже на улицу выходить - не дай Бог подхватишь неизлечимый штамм любовной заразы.
Одна тридцатипятилетняя замужняя женщина из славного города Череповца (назовем больную – Наташа) по обычной путевке, поехала отдыхать в обычную Турцию.
И тут на свою беду она повстречала ЕГО. Он был обычным аниматором, но какой грянул клинический случай...
Все жены, всех декабристов со своей пламенной любовью вместе взятые, в сравнении с нашей Наташей, не могли бы претендовать даже на больничный. Так, жалкие симулянтки...
Наташа «чесалась» вся изнутри и к сожалению, в отличие от обычной чесотки, ногтями невозможно купировать обострение любовного недуга, чесать больную нужно только данным отдельно взятым турецким аниматором.
И турок не подводил - две недели день в день заботливо чесал, а ведь и детские утренники с него никто не снимал. Одним словом – бедняга еле дождался конца Наташиного отпуска.
Больная вернулась домой к мужу и взвыла. Нечесаная Наташа буквально лезла на стену, испробовала все, но ни муж, ни прочие суррогатные аниматоры нисколько не помогали.
Бросилась звонить ЕМУ. Он взял трубку и отрезал:
- Наташа, я конечно же тебя безумно люблю и тоже очень скучаю, но нахера звонить!? У меня, между прочим, жена, дети. Работа - есть работа, а семья - есть семья. Все. Чешись об забор и не звони мне больше. Пока.
Больная проплакала неделю, по поводу турецкой жены – конкурентки и решила быть гордой, не звонить, а показать наглядно, кого он может потерять, если будет и дальше так себя вести...
Через мучительно-долгий год, Наташа опять приехала в тот же отель, но на этот раз с тремя чемоданами умопомрачительных нарядов (пусть увидит и поймет).
Новый удар: Оказалось, что турок перешел работать в другой, сногсшибательно-дорогой отель на противоположном конце страны.
Две недели нечесаная Наташа проревела в своем номере. Все. Конец. Тупик.
Но не так просты подлые инопланетные биологи – это был не конец, а только начало клинических проявлений. Тут в добавок еще муж – слабак и предатель, не выдержал жизни на хлебе и воде и вместо того чтобы помочь Наташе скопить денег, подержать как-то в ее неземной болезни, тупо бросил скотина...А ведь обещал: «...и в горе и в радости...»


Весь следующий год, Наташа питалась одним хреном без соли, но скопила 700 000 рублей. чтобы на целых две недели проникнуть таки в тот проклятый дорогущий отель.
Турку делать было нечего, пришлось ему голубчику все две недели расчесывать два года нечесаную больную...
На следующий год, Наташа опять пахала как конь, влезла в долги, с трудом,
но все же рублик к рублику набрала нужную сумму для новой анимации.
И в этом году поехала снова, но на этот раз дела ее совсем плохи: на работе пертурбации, денег на путевку катастрофически не хватило.
Пришлось под залог квартиры взять ссуду в банке... даже подумать страшно, что с ней будет дальше.
Зато еще целых восемь дней ей будет почти хорошо...
Ох, девочки...

БЕДНЫЕ СТУДЕНТЫ

90-й год. Ленинград.
Мы с другом Димой после первой сессии решили слетать ко мне во Львов в гости, ну и так, прибарахлиться...
Раннее утро, стоим с сумками возле общаги и ловим машину до аэропорта.
Хоть у нас каждая копейка на учете, но слегка проспали, так что на метро и автобусе до Пулково уже не успеваем.
(кстати, про каждую копейку на учете: ...через полгода, мой друг Дима, заработал свой самый-самый первый миллион долларов, и что самое интересное - нашу дружбу это никак не испортило...но то уже другая история)
Стоим в десяти метрах друг от друга, чтоб быстрее поймать «тачку». На все, про все у нас полтинник - это более чем достаточно, чтобы любой повез нас не торгуясь.
Возле Димы останавливается «шестерка», и одновременно около меня тормозит желтое государственное такси.
Я только открыл дверь, а Дима уже успел сговориться с Жигулями и зовет меня. Я извиняюсь, захлопываю дверь и сажусь в шестерку.
Не успели мы тронуться, как таксист обогнал и прижал нас к обочине.
Сдали назад, но и тут таксист не отставал. Он прижался слева, открыл окно и стал орать на нашего бомбилу:
-Э! Ты что не видел, что я остановился? Какого же ты хрена у меня из под носа воруешь клиентов? Выгружай, я их повезу!
Наш водила, тоже был парень не робкого десятка: здоровый, мордатый, с золотым перстнем:
-Ты, чувырло!, убирай свою колымагу, а то я сейчас выйду и тебе рога пообломаю! Будут еще всякие таксисты учить меня жизни. Ты у себя там в таксопарке наводи свои правила, а я кого и куда хочу, того и повезу...поэл!?
Вдруг откуда не возьмись рядом проезжали два таксомотора, они сходу вникли в ситуацию и молча встали: один впереди нас, другой позади. Соотношение сил кардинально изменилось.
Таксист показал монтировку и сказал:
-Ну что, я их везу, или у тебя есть в запасе лишняя лобовуха...?
Наш водила загрустил, повернулся к нам и говорит:
- Ладно, ребятки, перегружайтесь к нему, от этих уродов всего можно ожидать...
И тут мы с Димой как-то огорчились: почему кто-то все решил за нас и мы как два мешка с органическими удобрениями должны сейчас перегружаться куда нам укажут, а может быть нам веселее на шестерке...?
Дима:
- «Перегружайтесь к нему» - это все, что Вы можете нам предложить...? Ладно, пойду покажу ему, кто в доме хозяин...
Дима вылез из машины, подошел к таксисту, и в течение десяти секунд перекинулся с ним парой фраз.
После чего, таксист убрал монтировку и с пробуксовкой покинул поле боя.
Двое его коллег, видя, что инцидент исчерпан, тоже разъехались по своим делам.

Едем.
Наш водила как-то съежился весь, говорил мало, и перешел с нами на «ВЫ».
По пути, то и дело изучал Диму в зеркало заднего вида, но вот набрался храбрости и спросил:
- А если не секрет, что Вы ему сказали?
Дима:
-Я просто обрисовал его незавидную перспективу, если он будет продолжать в том же духе...
Мужик вздохнул:
- Все правильно, в следующий раз будет знать, что «быковать» опасно для здоровья, неизвестно на кого нарвешься...
Примчались в Пулково, выгрузили из багажника сумки, я протягиваю полтинник, мужик отодвигает мою руку с деньгами и смущаясь говорит:
- Я вижу, что вы умеете «решать вопросы» и хотел бы спросить: не могли бы вы «сделать» одного человека...?
У нас с ним война за гараж...этот черт все со мной судится и судится и никак не поймет, что гараж я ему все равно не отдам... Вы не подумайте, не насмерть, а так...покалечить его, что ли...
Дима:
- Нет ничего проще. Хоть насмерть, хоть покалечить...но, уважаемый, а почему Вы решили, что наши услуги обойдутся дешевле Вашего гаража? Ладно, дело Ваше, но сказали «А», говорите «Б», давайте адрес, имя и фамилию, а сами для алиби завтра же уезжайте из города...
У мужика округлились глаза, он извинился за свой нелепый вопрос, вскочил в машину и умчался, так и не взяв с нас плату за проезд...
Мы с Димой проржались и тут уж я, сгорая от любопытства, пристал к нему, чтоб наконец без свидетелей узнать –как же он так быстро разогнал тех троих свирепых таксистов с монтировками?
Дима:
-Подхожу к зачинщику и говорю:
-Да, ты прав, эти частники совсем обнаглели, у вас - государственных таксистов хлеб из-под носа выхватывают.
Таксист:
-Да и не говори...так куда едем?
-Едем в Пулково.
-Сколько платите?
-Десять рублей...
-Какие десять рублей!!? Туда минимум полтинник!!!
-Я знаю, но мы бедные студенты, думаешь просто было найти такого, кто сам бы туда ехал? Часа полтора ловили пока этого не поймали...Ну так что, повезешь...?

СЧАСТЬЕ

Вчера незнакомая бабушка передала привет моей маме и пожелала здоровья. Маме это должно пригодиться.
Недели две подряд я наблюдал возле своего дома у пешеходной дорожки старушку на стульчике. Даже доктор Ватсон взглянув на нее, понял бы, что у нее недавно умер муж и бабушка пытается продать его вещи разложенные на клеенке. «Витрина» оформлена довольно странно: дедовы вещи выглядят как жертва нейтронной бомбы, которой меня пугала в детстве НАТОвская военщина. Где ноги, там сандалии, далее идут серые брюки, выше начинается вылинявший плащ, а над ним темно зеленая фетровая шляпа. Как будто был человек и нету, осталось только мелом обвести. Прямо скажу, не аппетитная «витрина». Если бы все эти вещи лежали около мусорного бака, вряд ли и тогда они заинтересовали кого-нибудь. Хотя вру, они бы пригодились в костюмерной Мосфильма для создания образа серого забитого советского человека из огненных 70-ых.
За две недели ассортимент товаров никак не менялся. Торговля не шла. Жалко мне стало бабушку, подхожу и говорю:
- Вы знаете, я ничего не буду у Вас покупать, но я Вам просто дам вот 20 рублей.
Протягиваю две монетки.
Старушка поджала накрашенные губки:
- Не нужны мне Ваши деньги, молодой человек, я тут не побираюсь, а видите, вещи мужа продаю. Да и пенсию я получаю. Уберите деньги.
Я оказался в нелепейшей ситуации, но с перепугу быстро сообразил:
- Бабушка, Вы не поняли, это деньги не для Вас, а для человека, который вдруг захочет купить у Вас хорошую вещь, но ему будет дорого. Так Вы ему сможете сделать скидку -20 рублей...
Старушка посмотрела на меня, взяла деньги и вкрадчиво сказала:
У Вас мама, наверное, еврейка..? Передайте ей что она воспитала очень доброго и умного сына и пожелайте ей хорошего здоровья.
Я не стал разубеждать, что, мол, моя мама не еврейка, а совсем наоборот – из оренбуржских казаков...
Пожелал удачной торговли и пошел.
А сегодня вечером увидел картину, которая согрела мне душу: старушка в очередной раз закрывала свой «магазин» и собирала «исчезнувшего человека» обратно в сумку. Подошел старичок и на ходу спросил:
- Маша, что опять ничего не продалось? Подожди, подожди не помнИ...
Дед поднял с земли свою фетровую шляпу, надел вместо кепки на голову и они подхватив сумку с двух сторон, зашагали домой.
Много ли для счастья надо...