Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ОТРЯД

«Как вы яхту назовете, так она и поплывет...»

Уж на что я люблю не зло пошутить над хорошими людьми и зло над плохими, но до уровня Жени, моего институтского друга, мне еще очень и очень далеко. Женя - тролль высочайшего класса, да что там, сам Лепрекон, при встрече чистит Жене башмаки и напрашивается на селфи.
Чтобы было понятно, вот лишь один его братский «подкол»:
Как-то, еще в прошлом веке, заехал я в Питер на денек, с утра переделал все дела, до ночного поезда еще куча времени и я позвонил Женьку, он обрадовался, сказал:

- Братка! Я очень хочу тебя увидеть, но тут такое дело, образовалась денежная халтурка, а халтура, как ты понимаешь, святое дело. Я тут сейчас одну свадьбу веду. Ну, знаешь: шарады, розыгрыши, конкурсы, тосты за родителей, игра – попади в кольцо и вся вот эта хрень. Но, ты не тушуйся, приезжай, я тут тебя накормлю, напою перед поездом, заодно и поболтаем между конкурсами.
- Ну, я даже не знаю. Неудобно как-то. А что за свадьба? Что за люди? Не нагонят меня?
- Да, что за люди, обычное жлобье, надеюсь с оплатой не "кинут", но хавки и пойла у них на всех хватит. Приезжай, это как раз недалеко от Московского вокзала. Давай, не думай, мы ведь лет десять не виделись. Когда еще получится?

Делать было нечего, я прибыл, мы обнялись. Женя вручил мне стойку с радио-микрофоном и, озираясь, сказал:
- Бери ее и таскай за мной, я всех предупредил, что ты мой технический помощник, так что не нагонят, не боись, а по ходу пьесы и поболтаем.

И я таскал за ним эту дурацкую стойку, мы хихикали и расспрашивали друг друга о жизни. Иногда Женя выходил на сцену и толкал какие-то милые тосты, гости были вполне довольны. Так продолжалось, наверное, полчаса, не меньше, как вдруг, Женя предложил всем налить до краев и выпить до дна, за своего лучшего, институтского друга, вот этого, со стойкой в руках, за меня. От удивления я выкатил глаза и закашлялся и только тогда, до меня дошло, что это была Женькина свадьба.
     Но сама история не о нем, а о том, что у Жени с тех пор родился и вырос сынок Антоша – пухлый пятиклассник.
Так вот он, не напрягаясь, очень скоро заткнет за пояс своего веселого папашу.
Женя приезжал ко мне в гости и рассказал про сыночка вот такую историю:

- Мой Антоха, не смотря на то, что совсем не умеет драться, очкарик, да еще и толстячок, но в школьной иерархии котируется очень высоко, а ведь у них в классе бандит на бандите и все хотят с ним дружить. Все дело в том, что у парня лихо «подвешена метла», даже удивительно. Вот, хоть последний пример: есть у них классный руководитель – тупой качок, лет тридцати и по совместительству историк. Он проходу Антохе не дает, потому, что Антон никогда за словом в карман не лезет, спорит на уроках, задает неудобные исторические вопросы, но все обычно заканчивается двойкой и главным аргументом историка: «Вот тебе двойка, потому, что я учитель истории, а ты малолетнее говно». Короче, война у них, хотя Антон знает историю лучше всех в классе..
Я не влезаю, говорю – на то она и школа, чтобы набивать шишки и учится держать удар. Тренируйся, в жизни пригодится. Когда еще страдать юношеским максимализмом, как не в двенадцать лет?
А тут недавно город нагнул район, район нагнул нашу директрису, а директриса явилась на классный час и нагнула историка, чтобы тот немедленно организовал из нашего класса военно-патриотический отряд. Чтобы бегать с военной целью по лесам, сверяться с военным компасом, заниматься военным альпинизмом и разбирать военный автомат.
И историк тут же рьяно взялся за дело: достал из подсобки военную пилотку и сказал:

– Самое главное в отряде - это знамя и название. Со знаменем решим потом, а имя выберем прямо сейчас. Пусть каждый придумает и напишет на отдельной бумажке название для нашего отряда, чем больше – тем лучше, а мы обсудим и проголосуем.
Директриса с задней парты довольно кивала. Историк пустил пилотку по рядам и она быстро наполнилась маленькими записочками. Мой Антон вбросил сразу три.
Классный стал перебирать и обсуждать варианты, но скоро остановился на названии «Викинг»:

- Очень хорошее название, звучит. Только я бы предложил не «Викинг», а «Викинги» нас ведь много.

Ребята почти единогласно проголосовали – «за».
Антон выдержал паузу и поднял руку:

- Геннадий Петрович, название «Викинги», действительно очень хорошее, но мы не можем так назвать наш военно-патриотический отряд.
- Что, Бергер, опять решил поумничать? И тебя даже не смущает, что на уроке присутствует директор школы? Чем тебе не нравится название? Все! Сядь! Мы уже проголосовали – это называется демократия.
- Я ничего не имею против демократии, но дело в том, что в нацистской Германии, одна из дивизий СС, как раз называлась «Викинг». Геннадий Петрович, а вы точно исторический факультет заканчивали?

Историк позеленел, но сделал вид, что ничего не произошло и стал вынимать новые бумажки из пилотки. Через какое-то время попалось название «Империя». Он хотел добавить «Российская» но вовремя спохватился, что это как-то слишком царизмом попахивает, да и два слова в названии это многовато.
Ну, так тому и быть, проголосовали за «Империю»
Антоха опять выждал момент, опять поднял руку и сказал:

- «Империя» тоже не годится.
- Сядь, Бергер, ты достал! Я сам решу, что годится, а что – нет!

Потом подумал и спросил:

- А почему это - «не годится»?
- Потому, что еще одна дивизия СС называлась как раз «Империя» по-немецки - «Дас Райх». И, кстати, Геннадий Петрович, если в пилотке вдруг будут варианты «Мертвая голова», или «Адольф Гитлер» то они нам тоже не подойдут, потому, что такие дивизии СС тоже были.

Директриса неспеша вышла из класса, по пути наградив историка испепеляющим взглядом.
В итоге, отряд назвали простенько и со вкусом – «Стрела»
А вот третий вариант Антона, историк даже на голосование ставить не стал, только сказал:

- Ну - это сразу нет. Название совсем не военное. Вы ведь уже взрослые ребята, а тут какой-то «Эдельвейс», ну, просто детский сад - штаны на лямках…

НЕТ ТЕЛА – НЕТ ДЕЛА

Декан почти до самого утра не мог успокоится. Он бегал по лагерю и  кричал, грозился отчислить всех немедленно, потом схватил несчастные джинсы со свитером и со всего маху, с хрустом, насадил их на кол деревянного забора. И только тогда декан немного пришел в себя и вспомнил, что он все-таки декан серьезного факультета, сел в свой «Жигуль» и уехал обратно в Ленинград. Больше в колхозе мы его не видели.
   А дело было вот как: шел 90-й год, мы – только поступили на первый курс и, как тогда водилось, на месяц поехали в колхоз на картошку.
Естественно: отсутствие родителей, молодость помноженная на свежий воздух, песни под гитару, брали свое и среди нас образовались устойчивые и не очень, влюбленные парочки. Но была одна трудность – негде, ведь  лес, ночного, дождливого сентября в Ленинградской области, не особо-то и располагал. Во всем нашем лагере имелось только четыре помещения с дверями и крышей: казарма женская, казарма мужская, баня и столовая. Казармы сразу отметались, все же мы были только первокурсниками. Столовая на ночь закрывалась замком, величиной с клоунскую гирю, так что оставалась баня, вернее парилка в ней. Кто-то приделал изнутри парилки дверной крючок и стало вполне комфортно и безопасно заниматься там глупостями.
Единственная трудность – это очередь, которая составлялась, чуть ли не на неделю вперед, все же народу двести человек без малого и у всех примерно те же цели и задачи.
И вот одной холодной ночью, случилось страшное, то чего все боялись, но в действительности никак не ожидали - примчался великий и опасный Борис Иваныч - декан нашего факультета.
Он, видимо и сам когда-то был студентом, поэтому сразу смекнул и бросился в баню, чтобы поймать там кого-то на горячем (в переносном смысле) и конечно выгнать аморальную парочку из комсомола, а как следствие и из института.
Естественно, что в это время в парилке кто-то ойкал и двигал предметы, а на лавке в предбаннике валялись мужские и женские вещички.
Декан злорадно заржал, стал дергать закрытую дверь и объявил тем, кто внутри, что им уже ничего не поможет и ждет их торжественное отчисление. Пора бы открыть дверь, одеваться, собирать чемоданы и к чертовой матери выметаться из лагеря.
Через десять минут вышел наконец абсолютно голый парень в очках, но дверь за ним сразу же закрылась на крючок.
Борис Иваныч выяснил фамилию парня, кафедру и ехидно поинтересовался:

- А что же ты там делал среди ночи?
- Мы… это, мылся.
- Правда? А с кем это ты мылся?

При этом декан брезгливо, двумя пальцами поднял с лавки женские джинсы и свитер.

Парень молчал, опустив голову, а за дверью парилки послышались тихие женские всхлипывания.
Вдруг в предбаннике стало очень тесно – это пришли наши девушки в грязных рабочих телогрейках и резиновых сапогах. Одна из них официально и строго сказала:

- Здравствуйте, Борис Иванович, я секретарь комсомольской организации лагеря. Что тут произошло?
Декан начал объяснять, но комсорг его перебила:

- Как это не хочет выходить? Да мы сами ее оттуда вытащим! Я тоже считаю, что таким не место в комсомоле и в нашем институте, а ну, отойдите пожалуйста, вы же все-таки мужчина, дальше мы сами.

Декан послушно отошел на два шага в сторону и с интересом стал наблюдать, как будут выводить голую, пока еще комсомолку.
Девушки поскреблись в дверь и дверь неожиданно приоткрылась. Тут же в парилку ринулось человек десять комсомолок, или около того.
Через полминуты из парилки вышли человек десять комсомолок, или около того (ну кто их там считал? Главное, что все в телогрейках и в резиновых сапогах) и комсомольский секретарь растерянно произнесла:

- Странно, Борис Иванович, в парилке никого нет. Может и не было никого? Сами посмотрите.

Вот тут-то декан и слетел с катушек и отомстил  «ничейным» джинсам и свитеру…

БАРОНЕССА И КАЗАК

Зашел я за лампочкой  в магазин электротоваров.
Внутри народу было немного, человек пять всего, но только двоих из них можно назвать персонажами. Первый персонаж – это дама (с, не по возрасту, прямой  спиной), стоящая у кассы. Забегая вперед, признаюсь, что  завидую ее друзьям и знакомым, ведь они имеют возможность и удовольствие   общаться  с таким неординарным человеком.  Одета она была неброско и  несколько старомодно: темное платье до полу, серебряная брошь, маленький ридикюльчик, кружевной платочек в руке и  прическа как у барышни из Чеховских рассказов. В театральном фойе, никто бы на такую и внимания не обратил, но в магазине электротоваров, она выглядела как  деревянная прялка   в  Силиконовой долине. Возраст дамы определить было затруднительно, может 61, а может и все 79. Черт ее знает. В одном я теперь не сомневаюсь, что у нее есть секретный фамильный рецепт, по которому она готовит настойку и принимает ее по одной  чайной  ложечке натощак, каждые двести лет.
   Вторым заметным персонажем в магазине был бородатый казак,  изучающий  витрину с проводами.  Казак был одет просто и со вкусом: кроссовки,  спортивный костюм, а на голове каракулевая шапка-кубанка. На улице стояла жара  под тридцать, поэтому по лицу казака из под шапки  стекали мужественные струйки пота.
Кассирша зачем-то ненадолго отлучилась в подсобку и очередь расползлась по всему магазинчику. У кассы осталась  только  загадочная дама.
Я подошел к ней и спросил:

- Сударыня, вы в кассу? Я буду за вами.

Она кивнула и, указывая в сторону   казака,  ответила:

- Обязана вас предупредить, что за мной занимал  в-о-о-н тот господин в зимней шапке.

Все кто были в магазине, разразились диким хохотом,  я в том числе.
Казак явно обиделся, он выпятил грудь вперед  и строго сказал:

- Бабуля - это вам не зимняя шапка – это  я казак!

Дама сделала вид, что удивилась  и ответила:

- Кто бы мог подумать? Казак. Какое милое совпадение, ваше благородие, вы казак, а я баронесса.
- Я  казак без всяких совпадений! Понятно!? По шапке  не видно что ли!?
- Ну, не сердитесь, голубчик, по шапке, так по шапке, казак, так казак.  Но, я  старше вас по возрасту и по рангу, так что позволю себе   дать вам маленький житейский совет:  если вам, вдруг, наскучит быть казаком и вы захотите, чтобы вас стали называть, ну, скажем,  ловцом жемчуга,  то  одной плавательной шапочки будет совершенно недостаточно, придется все-таки  и за жемчугом понырять.

Мужик в зимней шапке  испепелил  даму  взглядом, внутренне сплюнул и, не дожидаясь кассира, гордо покинул   магазин, лязгая невидимыми шпорами на кроссовках…

НА ЗАДНЕЙ ПАРТЕ

1975-й год, весна.
Город Львов.
Мы - повидавшие жизнь, октябрята, заканчивали свой первый класс, дело подходило к 9-му мая и учительница сказала:

- Дети, поднимите руки у кого дедушки и бабушки воевали.

Руки подняли почти все.

- Так, хорошо, опустите пожалуйста. А теперь поднимите руки, у кого воевавшие бабушки и дедушки живут не в селе, а во Львове и смогут на День Победы прийти в школу, чтобы рассказать нам о войне?

Рук оказалось поменьше, выбор учительницы пал на Борькиного деда, его и решили позвать.

И вот, наступил тот день.
Боря не подкачал, привел в школу не одного, а сразу двоих своих дедов и даже бабушку в придачу. Перед началом, смущенные вниманием седые старики обступили внука и стали заботливо поправлять ему воротничок и чубчик, а Боря гордо смотрел по сторонам и наслаждался триумфом. Но вот гости сняли плащи и все мы увидели, что у одного из дедов (того, который с палочкой), столько наград, что цвет его пиджака можно было определить только со спины. Да что там говорить, он был Героем Советского Союза. Второй Борькин дед нас немного разочаровал, как, впрочем и бабушка, у них не было ни одной, даже самой маленькой медальки.
   Героя – орденоносца посадили на стул у классной доски, а второго деда и бабушку на самую заднюю парту. На детской парте они смотрелись несколько нелепо, но вполне втиснулись.
В самом начале, всем троим учительница вручила по букетику гвоздик, мы поаплодировали и стали внимательно слушать главного героя.
Дед оказался летчиком и воевал с 41-го и почти до самой победы, аж пока не списали по ранению. Много лет прошло, но я все еще помню какие-то обрывки его рассказа. Как же это было вкусно и с юмором. Одна его фраза чего стоит, я и теперь иногда вспоминаю ее к месту и не к месту: «Иду я над морем, погода - дрянь, сплошной туман, но настроение мое отличное, ведь я уверен, что топлива до берега должно хватить. Ну, даже если и не хватит, то совсем чуть-чуть…»
При этом, разговаривал он с нами на равных, как со старыми приятелями. Никаких «сверху вниз». И каждый из нас начинал чувствовать, что и сам немножечко становился Героем Советского Союза и был уверен, что если нас сейчас запихнуть в кабину истребителя, то мы, уж как-нибудь справимся, не пропадем.
  Класс замер и слушал, слушал и почти не дышал, представляя, что где-то далеко под нами проплывают Кавказские горы в снежных шапках.
Но, вот второй дедушка с бабушкой все портили.
Только геройский дед начинал рассказывать о том, как его подбили в глубоком немецком тылу, так тот, второй дед, вдруг принимался сморкаться и громко всхлипывать. Учительница наливала ему воды из графина и успокаивающе гладила по плечу.
После паузы герой продолжал, но когда он доходил до ранения или госпиталя, тут уж бабушка с задней парты начинала смешно ойкать и причитать.
Мы все переглядывались и старались хихикать незаметно. Уж очень слабенькими и впечатлительными оказались безмедальные бабушка с дедушкой. Ну, да, не всем же быть героями. Некоторым, не то что нечего рассказать, они даже слушать про войну боятся.
  Только недавно, спустя годы, я от Борьки узнал, что те, его - «слабенькие и впечатлительные» бабушка с дедушкой с задней парты, были Борины прабабушка и прадедушка. Они просто пришли в школу поддержать и послушать своего сына-фронтовика, а главное, чтобы потом проводить его домой, а то у него в любой момент могли начаться головные боли и пропасть зрение…



img009

СТАРЫЙ МАЯК

Я опять напросился в гости к доктору исторических наук, профессору Марии Сергеевне.
Всегда к ней напрашиваюсь, когда нужна срочная консультация по сложному историческому вопросу, а интернет абсолютно не в курсе дела.
Мария Сергеевна – маленькая семидесятипятилетняя старушка с вечной «беломориной» в зубах, не вынимая папиросу изо рта и умудрившись не обжечь,  поцеловала меня в щеку, взяла тортик и повела в комнату.
Минут через двадцать к нам заглянул старичок – муж Марии Сергеевны. Поздоровался и, картинно заткнув нос, недвольно сказал:

- Маша, ты-то ладно, но зачем же гостя так обкуривать, посмотри, он уже весь зеленый от твоей дымины.

Старушка поднялась с кресла, подошла к мужу, ловко перекатила во рту папиросу, сделала торжественно-грустное лицо и вдруг начала руками изображать небольшие плавательные движения, вроде как брасом.
Старичок посмотрел очень строго, потом неожиданно рассмеялся, поцеловал жену в лоб, сказал: - «Маша, ты дурында» и вышел из комнаты.
Мы вернулись к нашим Персидским царям, но Мария Сергеевна вдруг перебила меня и говорит:

- А ведь со стороны я действительно выглядела как дурында, мужу не нравится мой табачный дым, а я ему показываю - плыви, мол, отсюда.
На самом деле – это очень древняя история. Однажды, больше сорока лет тому назад, мы с мужем на «Запорожце» поехали дикарями в Крым. Это было наше свадебное путешествие. Скалы, море, палатка, вокруг ни души. Красота. Чего еще желать?
Незаметно пролетел месяц и наступил последний вечер, утром на рассвете нужно уезжать. Час ночи, луна за облаками, на море легкая рябь. Пока я спала, муж решил немного искупаться напоследок, попрощаться с морем. Он и сейчас как рыба плавает, а тогда и вообще был капитаном университетской ватерпольной команды. Заплыл, значит, мой муж метров на триста, полежал на воде, понырял, чувствует – холодновато стало, пора бы и возвращаться.
Но тут он осознал, что после ныряний, не очень-то соображает - где горизонт, а где берег? Куда плыть? В темноте даже собственных рук не видно. Пробовал плавать зигзагами, вдруг берег нащупает, да где там, ориентиров никаких, получались не зигзаги, а неизвестно что. Пробовал кричать, тоже толку никакого, палатка наша за горкой, да еще и ветер свищет. Кричи – не кричи, только силы тратить. А до рассвета еще очень далеко, продержаться нереально, замерзнешь. В общем, дело – труба.
И вот, когда мой бедный муж, уже начал прощаться с жизнью, вдруг, далеко-далеко он заметил спасительный огонек, а – это его любимая молодая жена Мария Сергеевна проснулась и  поперлась к морю покурить, подальше от палатки, чтобы не застукал строгий, некурящий муж.
И когда он полуживой выполз на берег, отплевался, отдышался, то на радостях клятвенно пообещал, что больше ни разу в жизни, до конца своих дней не упрекнет меня за курение.
Пока, вроде, держится…

ПОСЛЕДНИЙ МАРШ-БРОСОК

«Omnia transeunt et id quoque etiam transeat»
(Надпись на кольце Царя Соломона)


Таксист – толстый, беззубый грузин, ответил:

- Уважаемый, ну конечно знаю. Я в Батуми каждое дерево знаю. Садись, поехали, сорок лари будет стоить, найдем мы твою часть.

Я выдал все ориентиры, которые помнил, но три десятилетия – это большой срок, уже и улицу Энгельса, скорее всего, зовут по-другому и части моей давно нет в природе, но таксист не сдавался. Блуждал, несколько раз жарко советовался со своими коллегами, но не сдавался. Очень уж он хотел заработать сорок лари.
Наконец, я каким-то чудом узнал Пионерский парк, который, правда, давно перестал быть пионерским. Дальше просто - минута по родной до боли, пыльной стиральной доске и мы на месте. Голова понимала, но душа не верила.
Поразило впечатление, что наша часть, в какой-то момент просто улетела в космос. Сразу вся. Со штабом, казармами, звенящей ложками столовой, складами и автопарками. Просто взяла и улетела. На ее месте осталось абсолютно пустое место поросшее травой в человеческий рост. Неужели внутри этого грязного пустыря я когда-то провел миллион холодных, бессонных ночей и бегал кроссы в липкую жару, дружил и ненавидел, скрипел зубами от отчаяния и был почти абсолютно счастлив? Да и со мной ли все это было?
Достал я телефон и зачем-то начал фотографировать: «пустырь и горы», «пустырь и пятиэтажки», «пустырь и я», «пустырь и старая знакомая - грязная канава с мутной водой».
Канава – это все, что осталось от нашей части, она пережила всех. Кто бы мог подумать?
Но, видимо, когда-то в прошлой жизни я схалтурил и не полностью выложился во время кросса и вот, спустя тридцать лет, моя старая, фантомная часть, все-таки заставила меня пробежаться по очень пересеченной местности.
Я вытащил из кармана телефон, а вместе с ним выпорхнула бумажка с Франклином. День был ветреный, так что, пришлось изрядно побегать кругами и зигзагами. Хоть не в кирзовых сапогах, и на том спасибо.
Франклина догнал, отдышался, глянул в последний раз на это унылое место и мокрый от беготни, к тому же, весь перепачканный, поплелся в сторону моря.
Неожиданно меня окликнула старуха, она сидела на табуретке и наблюдала за Грузией:

- Биджо, зачем ты тут фотографируешь? Что ты вообще хочешь?
- Гамарджос, бабушка. Я ничего не хочу, просто, когда-то на этом месте была воинская часть и я служил в ней тридцать лет назад. Вот, себе на память фотографировал.
- А зачем ты бегал как конь? Тоже солдатскую молодость вспоминал?
- Ну, что-то вроде того.
- А ты помнишь моего племянника - старшего прапорщика Абашидзе?
- Да, помню, был такой.
- Умер. В прошлом году. Хороший парень был.
- Да, жаль.
- Если хочешь, я могу показать дорогу и ты сходишь к нему на могилу.

Я с большим усилием подавил приступ черного юмора внутри себя и вежливо отказался.
Просто представил себе нелепость ситуации, вспомнил тот единственный раз в жизни, когда мне довелось столкнулся со старшим прапорщиком Абашидзе. Вообще-то он тихо подворовывал на своем продскладе и к личному составу не лез, но, однажды ночью, будучи дежурным по части, Абашидзе заглянул к нам. Я как раз был дневальным и в сонной казарме, в полутьме, «машкой» натирал до блеска пол.
Прапорщик был очень пьян и очень строг, он высказал мне несколько замечаний и, вдруг, на полуслове, переломился пополам и заблевал весь мой каторжный труд. Просто целое Аральское море устроил. Вытер рот, показал пальцем на свое творение и строго сказал: «Дневальный, скоро подъем, рота побежит на зарядку поскользнется и ноги переломает. Чего стоишь? Не стой как тормоз, а бегом за тряпкой, чтобы этой вонючей херни тут не было! Вернусь – проверю!»

Я попрощался со старушкой и пошел в сторону моря. Не то чтобы мне было жаль покойного прапорщика, но тот старый «осадочек» испарился без следа, как Аральское море…

ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО

Пятидесятилетний Борис – наш постоянный художник декоратор. Да он и выглядит как художник декоратор: высокий, худющий очкарик в цветастом пальто, да еще и с серьгой в ухе. Теперь от его хитрой прически остался один только крысиный хвостик, но раньше, до того как Боря полысел, было на что полюбоваться.
А сегодня в курилке он рассказывал, как встретился со своей будущей женой Ларисой:
- Познакомились мы в театре, я ей свою очередь в буфете уступил. Слово за слово, после спектакля вызвался проводить до дома.
Оказалось что Лариса жила в такой отдаленной заднице, что без взвода автоматчиков соваться туда было опасновато, к тому же, на дворе самое начало 90-х. Зима, ночь.
Нормальные, человеческие  прохожие давно уже рассосались по домам.
Наш путь лежал через «трубу» - низкий и мрачный пешеходный переход под железной дорогой, но там, в темноте, под мостом, засела какая-то компания. Сколько человек – неизвестно, только слышен был «гур-гур» и сигаретные огоньки виднелись.
Как только Лариса почуяла компанию, сразу резко остановилась, грустно вздохнула и стала рассказывать, как нам обойти это место: полтора километра до станции, потом через мост и столько же обратно.
А куда деваться? Не соваться же прямо в волчье логово?
А я ей и говорю:

- Ларочка, может быть без меня вы и ходили вокруг - да около, но теперь вы с мужчиной, и я вас никому в обиду не дам, не бойтесь.
- Как так - не бойтесь? Борис, вы ведь даже не знаете – сколько там человек?
- Дайте вашу руку, Лариса, а теперь пойдемте вместе, как раз всех и пересчитаем.

Включил я вальяжную походку Бельмондо, и мы смело нырнули в трубу. Компания под мостом оказалась совсем не маленькая, человек восемь, а может и больше. Они пили вино, курили, я даже сигаретку у них стрельнул. Для понта. Пожелал всем удачи и мы спокойно пошли дальше.
Лариса была поражена, ведь она думала, что я простой «ботан» - очкарик, не более того, а я оказался настоящим Бельмондо…

Я не выдержал и прервал Бориса:

- Молодец, Боря, мужик, уважаю. Я, если честно, не пошел бы. Могли бы так накостылять, тем более что и место подходящее. Как это ты не забоялся?
- Очень правильный вопрос. Я и сам в жизни бы не пошел. Что я, самоубийца, что ли? Просто одно волшебное слово услышал. Зрение у меня не очень, зато слух хороший.
- Какое волшебное слово?
- Пока Лариса объясняла мне схему обхода, я, среди смешков и мата, из под моста, тихо, но отчетливо услышал, случайно сказанное,  волшебное слово - «Мейерхольд»…


КОРОЛЬ НИЩИХ

Ящик в прихожей окончательно переполнился, монеты из него начали выпирать бугром. Хоть и лень, но нужно уже было что-то с этим делать, не заводить же второй, такой же.
Я с трудом оторвал кубышку от столика, она, бедняга, аж затрещала, потому что весила килограммов пятнадцать.
Года два мы с женой, походя, ссыпали туда лишнюю мелочь из кошельков и карманов и вот результат - теперь хрен поднимешь.
Я кое-как загрузил ящик в багажник машины, приехал в банк, поднялся по ступенькам и гордо водрузил свои накопления на прилавок кассы. Прилавок был очень недоволен, прогнулся весь. Кассирша тоже не в восторге, она вручила мне охапку пластиковых мешков и велела возвращаться домой, чтобы все рассортировать по номиналу.
Делать нечего, вышел я на улицу, но домой ехать не хотелось, сел на заднее сидение своей машины, взвалил ящик на колени, обложился мешочками и начал сегрегацию.
Дверь пришлось держать открытой – жара.
Мимо шли люди, улыбались и отпускали игривые реплики: «Богатенький буратино», «Зарплату получил», «Так вот он какой - король нищих» и все в таком же духе.
Тут проходил мужик, лет сорока пяти. В руке бутылка пива, во рту железный зуб. Остановился, постоял, бесцеремонно позаглядывал мне через плечо и, наконец, простодушно спросил:

- Слышь, а откуда у тебя столько мелочи?

Я удивился наивности вопроса, но виду не подал, а скорчил дружелюбное лицо и, разминая уставшие пальцы, так же простодушно ответил:

- Да, прикинь, ехал тут вчера в метро с этим ящиком на коленях, он вообще-то пустой был. Ехал, да и уснул. Прозевал свою станцию и доехал почти до конечной. Чувствую во сне, что у меня ноги отнимаются, просыпаюсь, смотрю и действительно - ящик полный этих сраных копеек, тяжелый, сука, совсем ляжки отдавил, а люди, идиоты, мелочь все бросают и бросают.
Ну, что делать? Не выбрасывать же. Припер домой. Все же дeньги. Теперь сижу, вот, перебираю, а иначе не принимают.

Мужик хмыкнул и сказал:

- Да ладно так гнать, ну ты и шутник.

Я ничего не ответил, пожал плечами и вернулся к «звону злата».
А бесцеремонный мужик отошел и сел на лавочку допивать свое пиво.
Прошло еще полчаса, наконец, я все рассортировал и опять потащился к кассирше, на этот раз она нехотя, но все же завела свою машинку и та, с дикой скоростью самолетного унитаза, пересчитала мои кровные.
Минут через пятнадцать, я - легкий, богатый и счастливый, вышел на улицу и направился к машине.
Мужик, уже без пива, завидев меня поднялся с лавочки, подошел и без раскачки спросил:

- Ну, и сколько там всего получилось?

Меня он начал сильно раздражать и я ответил:

- А тебе какая разница? Ты что, налоговый инспектор?
- Нет, мне просто интересно: сколько может быть дeнег в такой куче мелочи?
- Восемь с копейками. Еще вопросы будут, или я могу уже ехать?
- Ох, нихера себе! Восемь штук! Извини, браток, у меня еще один, последний вопрос. Слушай, а как ты вчера был одет, когда в метро с ящиком уснул…?

ОЧЕРЕДЬ

Наш бухгалтeр Валентина, рассказала про свой первый феерический приезд в Москву:

Год был, примерно 81-й и училась я тогда классе в пятом.
Ехать в Москву я не очень-то рвалась, летом и дома хорошо, но родители соблазнили меня Лениным: «Валюха, даже не думай, езжай с нами, постоим в очереди - Ленина увидим. Ты же пионерка. Кто из вашего класса видел живого Ленина? В том-то и дело, что никто, а ты увидишь.»

Уговорили.
Каких-то двадцать часов плацкарта и мы, пугая утренних московских голубей, гордо вышли из Казанского вокзала.
Я даже подумала, что это Красная площадь.
Папа сказал:

- Валюша, сейчас только семь утра, Ленин еще закрыт, так что, побегаем пока по магазинам, чего-нибудь купим, а в мавзолей всегда успеем. У нас ведь поезд только поздно ночью.

И началась бесконечная беготня: «Лейпциги», «Варны», «Бухаресты», да и просто гастрономы. Мы умудрялись занять сразу все очереди Москвы.
Маму с номерком на руке оставили в каком-то универмаге, а сами с папой на такси поехали на другой конец города, там подходила другая наша очередь за дезодорантами и торшерами, а по дороге, как назло, снова очередь нарисовалась, неизвестно за чем, пока не торговали.
Папа остановил машину, дал мне 18 рублей и четкие инструкции:

- Если там что-то большое и дешевое – много не бери, не донесем, а если, например, кофе в зернах, японские кассеты, или что-то в этом роде – возьми на все дeньги. Ну, сама по ситуации сориентируешься. А я погнал в свою очередь, потом за мамой, а оттуда  за тобой. Будь умницей, часика через три мы тебя заберем. Следи за карманом.
- Как три часика? А Ленин?
- Да куда он денется твой Ленин? Успеем.

Через три часа, меня: гордую, счастливую и с электро-вафельницей в обнимку, подобрали родители, но оказалось, что это еще не конец. Мама срочно мчалась достаивать за чулками (если ее еще пустят в очередь) а папа спешил загрузить вокзальную камеру хранения, а потом снова летел куда-то на кулички за польскими джинсами.
По дороге, как назло, мы опять заметили какую-то очередушку, человек тридцать, не больше, грех было не постоять. Тормознули.
Меня опять с авоськой, деньгами и инструкциями выпихнули из машины:

- Потерпи, Валя, через часик, я, или мама тебя заберем. И тогда сразу к Ленину, не переживай.

Прошло целых четыре часа, уже темнело, я - голодная и злая сидела на бордюре и горько плакала, когда ко мне подъехали встревоженные родители:

- Валюша, чего ревешь, а где же..? Не купила? Тебе что, не хватило, или из очереди выпихнули? Что давали-то хоть?
- Мне всего хватило! Это была очередь в СИЗО, передачи сдавать!

…В мавзолей мы так и не успели.

Уж тридцать пять лет прошло, я и сама уже бабушка, но мне до сих пор обидно, что с Лениным меня тогда так «прокинули»…


ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА

Шел второй час ночи.
Лютый папа, в который уже раз, саперной лопатой перекапывал детскую песочницу, мама просеивала песок кухонным друшлагом.
А шестилетний Егорка работал маяком. Он держал над головой большой фонарь и освещал свою  взвинченную семью.
Мама все уже сказала что хотела  и работала молча, а папа то и дело покрикивал на сына:

- Ты не видишь, куда светишь, бестолочь?! Свети ниже! Вот так, замри!

Даже мимо проезжающие менты заинтересовались этой странной семьей в детской песочнице, но папа ловко соврал, что, мол, сынок потерял ключи от квартиры, тогда менты сразу потеряли к семье всякий бубновый интерес и скрылись в ночи.
Папа, перемешивая песок, все не успокаивался:

- Егор, как ты мог? Тебе же не три годика, чтобы делать такие вещи, почти школьник! Объясни, зачем ты потащил его во двор?

- Я, я игрался в своих ковбойцев, они нападали на паравозик с золотом и бриллиантами.
- Какой нахрен паравозик?! Ты знаешь сколько это кольцо стоит?! Его еще твой дедушка маме на свадьбу подарил. Оно, кстати, бриллиантовое и стоит  как наша машина…

Наконец, мама подала голос:
- Все! Что сделано – то сделано. Только без рукоприкладства, он и так уже все понял. Хватит, пойдемте. Ничего мы здесь не найдем.
Папа:
- Черт! Егор, еще раз покажи, в каком месте индейцы напали на поезд?!
- Ковбойцы…
- Я сейчас тебе сделаю ковбойцев!


…Прошло два утомительных дня.
Мама, выходя на улицу, все косилась на соседских деток в песочнице, приглядываясь к их маленьким ручонкам, и вот, наконец папа нашел в интернете и привел к песочнице лысоватого мужика с металлоискателем.
Двадцать минут поисков, пи-пи-пи, горсточка мелких монет, пи-пи-пи и вот оно – мамино золотое колечко с бриллиантиком.

 Запуганный Егорка, на радостях был полностью прощен и помилован.
А, ночью, когда счастливая мама укладывала мальчика спать, он вдруг разрыдался и признался:
- Прости мама, я больше так не буду. Ковбойцы тут ни при чем. Я специально закопал твое кольцо в песочнице, я думал, что теперь-то папа точно купит нам металлоискатель…

…С тех пор прошло три года.
Егор со своим металлоискателем облазил все дачные поля и леса.
Даже папа втянулся в это дело. Ходят вдвоем, копают, мечтают о пиратских кладах, правда, находят они  только крышки от водочных бутылок, но ведь не это же главное…