Category: медицина

ХРОНИКИ НАРНИИ

"Относитесь к своим родителям с любовью, вы узнаете их настоящую ценность только тогда, когда увидите их пустой стул"

Все мы любим своих родителей, но каждый любит по разному. Кто-то маму из дома любя выгоняет, а кто-то, мой приятель Марк.
Уж как я кручусь колбасой вокруг своей мамочки, но до Марка мне конечно же далеко и дело не только в деньгах, а в его постоянном креативе и желании сделать мир своих стареньких родителей хоть чуточку краше.
Родителям Марка по восемьдесят и живут они где-то возле МКАД-а, в типовой советской «двушке».
Вот как-то Марк, став человеком небедным, решил улучшить родителям оставшиеся годы жизни:

- Папа, Мама, хватит вам уже тут одним на отшибе ютиться, переезжайте к нам, поближе к природе. Лес, грибы, внуки, цветочки, воздух, а в Москву я могу вас хоть каждый день возить. Хоть в театр, хоть на концерт? А хотите, живите у меня в центре.
- Да ну, придумал. Чего мы, два старых валенка, будем тебе мешать?
- Да что вы такое говорите? Обидно даже, «мешать».
- Марик, не обижайся, но мы у себя привыкли, с семьдесят второго года ведь тут живем. Все здесь знаем и все нас знают. И не тесно нам ничуть. Ты вспомни, дружочек, как мы жили тут впятером и ничего, не страдали, а уж вдвоем-то.
- Мама, Папа, а хотите, я вам «трешку» куплю прям в вашем же районе, раз уж вы его так любите?
- Да, ну, вот еще чего вздумал. Нечего на нас деньги тратить, тем более, что уезжать из своей квартиры мы никуда не будем. Тут и помрем. Вот только розетка у нас искрит, ее бы поменять и все отлично.

На этом месте любой из нас бы уже успокоился и сказал бы: - Да, конечно, не переживайте, розетки я вам заменю, хоть все.
Но не таков старина Марк. Он подумал и сказал:

- Да, конечно, не переживайте, розетки я вам заменю, мало того, вы пока собирайтесь потихоньку, а завтра я отвезу вас к себе загород, на месяц примерно, а в это время сделаю у вас полный ремонт. Вы ведь последний раз еще до перестройки ремонт делали.
- Ну, золотце мое, ремонт – это было бы прекрасно, а то обои у нас по правде сказать… А тебе это не будет очень дорого?

…Прошел месяц, прошел второй, ремонт слегка затягивался, а Марк все кормил родителей «завтраками» и отговорками. Отец тем временем лег в больницу на плановую операцию и уже шел на поправку. И вот, в одно прекрасное утро, в больницу ворвался деловой Марик, вручил Отцу абрикосы (от запора), сгреб в охапку Маму и повез ее домой принимать работу.
Вошли в квартиру, Марк завел Маму с закрытыми ладошкой глазами и сказал:

- Все, можешь смотреть.
- Ой, Ой, Марик, сыночек! Ничего себе ремонтище! А паркет! А тут!  Ты только посмотри! Как светло и просторно стало, это просто сказка какая-то! Не верю глазам! Белые стены дают ощущение необыкновенного простора! Постой, Марк, а бабушкин сервант ты выбросил что ли? Ты что, Марк, как ты мог!?
- Да вот же он стоит, Мама. Эта громадина еще меня переживет. Куда ж я его выброшу?
- Ой и правда, а я подумала, что выбросил и от того такой простор образовался. А окна какие большие! Постой, ты вместо одного, умудрился сделать целых два окна!
- Ха-ха, так в этом-то и сюрприз.
- А какой большой стол! Я всегда о таком мечтала.
- А, да, стол дубовый. Так он еще маленький, а если разложить, то за ним поместимся и все мы и все твои подружки-хохотушки, человек двадцать, наверное. Кухня теперь тоже стала чуть больше. Там встроенная плита, духовка и все такое. А загляни в ванную, какая она огромная, туалет тоже в другое место переехал, вон туда.
- Ну, просто чудо, спасибо сынок, даже не знаю что и сказать. Погоди-ка, Марик, я быстро, сбегаю, позову соседку Галю, она просто сдохнет от зависти, а то она все тычет в меня своей дочкой, что, видите ли, холодильник маме купила. Пусть посмотрит какие бывают сыновья.
- Мама, ха-ха-ха, стой, не беги, нету там никакой Гали, ха-ха-ха. Ну, как ты еще не поняла, ты ведь черчение преподавала?

Но взволнованная старушка уже выбежала из квартиры и подошла к соседской двери, даже руку подняла, чтобы нажать на кнопку звонка… Но, ни кнопки, ни даже самой двери не было, как будто бы никогда и не существовало, просто унылая зеленая стена, как и все стены подъезда. Мать, как будто слепая, с опаской потрогала стену:
- А где… куда Галя подевалась?
- Ха-ха-ха, Мамочка, пойдем домой, теперь Галя – это вы с Папой. Я ее квартиру купил, а Галя переехала во второй подъезд, на восьмой этаж…

ЛОШАДИНАЯ ФАМИЛИЯ

По дороге на дачу остановился в поселке, зашел в аптеку.
Внутри пусто, только у кассы один мужик, лет шестидесяти, безуспешно пытался дозвониться до жены и поэтому ругался с телефоном:

- Ну как не доступен? Ты что такое говоришь? Да что же это? Должна быть доступна, не в метро ведь она. Давай, давай, соединяй, не тормози.

Аптекарша вызвалась помочь:

- Мужчина, может вместе вспомним, что вам нужно? Это: таблетки, капли, мазь? Что вообще?
- Вроде таблетки. Да, точно, таблетки.
- Ну, уже хорошо. А от чего таблетки-то?
- Так сразу и не скажешь, то одно у нее болит, то другое. Подождите, кажется… знаете, вы извините меня, никого не хочу обидеть или оскорбить, но по названию, простите, на еб твою мать очень похоже. Извините ради бога, там конечно не так, но что-то такое.

Аптекарша впала в легкий транс, поправила очки и холодно ответила:

- Простите, но таких таблеток я не знаю. Звоните, выясняйте.
- А, точно, кажется припоминаю, там не то чтобы прям твою мать, а скорее – я твой рот и все такое... извините еще раз, не обижайтесь. Вот как-то так, только не именно твой рот, а вместо рта, что-то медицинское. А? не вспомните такого?

Потом позвонила его жена и подсказала название таблеток - ибупрофен…

СПОРТИВНАЯ ТРАВМА

Рассказ знакомого хирурга:

В три часа ночи подруливает к нашей «травме» шикарный кабриолет.
Парень привез девушку.
У нее кровь из носа и рот открыт.
Спрашиваю:

- Голуба моя, что с тобой случилось?

Но, она только мычит, руками разводит и слюни пускает.
Я сразу понял, что это челюстной вывих, а стало быть, собеседник она нулевой, и обратился к ее спутнику:

- Что у вас произошло?
- Упала.
- Как упала? При каких обстоятельствах? С большой высоты?
- В боулинге. Я арендовал на ночь боулинг, ну, вы понимаете: романтика, мы только вдвоем, все дела, хотел красивое предложение сделать, а тут…

Девушка, услышав слово - «предложение», оживилась, замычала и пустила новый водопад слюны.

Парень не глядя погладил ее по голове и продолжил:

- Пришли, только переобулись, она как схватила шар, как разогналась с ним, добежала до дорожки и тут же споткнулась и со всего размаху, ба-бах! Видимо, лицом на шар.

Я выгнал парня в коридор, чтобы не путался под ногами и потихоньку отремонтировал девушке челюсть, слава Богу, зубы не пострадали. Как я и ожидал, с закрытым ртом, она оказалась просто красавицей. Оттер ее от слез и соплей, а пока пристраивал примочку на нос, спросил:

- Красавица, и как это тебя так угораздило? Осторожнее надо быть.
- Да, я в первый раз в жизни играла в боулинг, а мои туфли, как назло, что-то не сработали.
- В смысле «не сработали»?
- Ну, я по телевизору видела, как спортсменки разбегаются, катят шар и потихоньку едут за ним. Там еще специальные помощники швабрами дорожку протирают. Но мы в боулинге были только одни, без протиральщиков. А мои туфли оказались бракованные - вообще не нифига не скользили…

…Услышав мое конское ржание, в кабинет вбежал испуганный жених:

- Что?! Что случилось?!

Отремонтированная девушка бросилась к нему на шею с криком:

- Зая! Ты такой Зая! Я согласна!

Я отсмеялся, пожелал им счастья и добавил:

- Молодой человек, я вам настоятельно рекомендую: пока подержите подальше от своей любимой все холодное и горячее, острое и тупое и даже мокрое и сухое.
- А? Ладно, доктор. А, надолго?
- Пока смерть не разлучит вас...



ИНТУИЦИЯ

«Старикам не стоит думать о смерти: пусть лучше позаботятся о том, как получше разрыхлить грядки на огороде.»
(Мишель де Монтень)


Старый друг, бывший КГБэшник Юрий тарасович, пришел как-то проведать меня в больнице.
В палате нас валялось шестеро, публика разношерстная: от двадцатилетнего толстяка Гриши, до деда, который все время спал и поэтому никто так и не выяснил - как же его зовут?
Вот из курилки вернулся вечно недовольный Гриша и выдал очередную ценную мысль:

- Бесит уже это старичье по коридорам. Вечно шляются туда-сюда как зомби. Само еле дышит, давно уже умирать пора, так нет же, за жизнь цепляется, по больницам трется, своим видом аппетит людям портит. А вчера вообще старуху с голой грудью повезли… Фу, мерзость…

Гриша продолжил бы еще, но я перебил его и сказал:

- Так ведь тут не частная вечеринка у бассейна, а больница. Ты сам-то особо не обольщайся на свой счет, сейчас ты, между прочим, тоже не в лучшей форме. Хотя, извини, если в лучшей.
Ну, вот смотри: весишь как два меня, еле ходишь от своих геликоптеров в голове, да еще и храпишь как трактор. В древние времена мы впятером давно бы тебя сожрали. А что? Ты хоть больной, но ведь не заразный и вполне сытный…

Юрий Тарасович улыбнулся, заинтересовался нашим разговором, развернулся вместе со стулом к Грише и сказал:

- Вы, молодой человек, напомнили мне одну старую историю. Однажды, лет сорок тому назад, я вот так же навестил друга в больнице и встретился мне там один высокий и вполне здоровый на вид больной, примерно ваших годов и ваших же воззрений. Только тот был более агрессивным. Когда он шел по коридору, то специально какого-нибудь дряхлого старичка плечом задевал, а потом на него же и орал:

- Смотреть нужно куда прешь! Само еле дышит, давно умирать пора, так нет же, за жизнь цепляется, по больницам трется, своим видом аппетит людям портит.

А я еще тогда удивлялся, почему это старички с ним не ругались, а молча извинялись и уступали дорогу? А оказывается,  все вокруг уже знали правду…
Потом и меня просветили. Выяснилось, что тот бедолага ненавидел больных стариков, только потому что подсознательно им завидовал черной завистью. Врачи парня жалели, не сообщали, но он интуитивно чувствовал, что жить ему оставалось совсем чуть-чуть. Вот и дико завидовал и ненавидел всех кто старше. Это, кстати, не шутки, а первый признак неизлечимой болезни. Ну, так вот, интуиция парня не подвела, он и месяца не протянул, приказал долго жить, фукнул, как говорят на Украине…

Гриша деланно махнул рукой и нацепил на голову огромные наушники, давая понять, что разговор закончен и больше ему не интересен…

…А вечером в коридоре около лифта, Гриша находился в очень истеричном настроении и до слез доводил свою бедную маму:  - Скажи, не скрывай! Я должен знать - что со мной!? Я все это уже слышал! Хватит! Мама, Мама, посмотри мне в глаза. Анализы плохие? Плохие? Да? Что с моими сосудами на затылке? Мама!? О чем ты шепталась с врачом? Да что значит – нормально!? А почему тогда у меня немела нога?! А изжога!?

…На следующий день я наблюдал восхитительную идиллию - Гриша с тревожными глазами сидел с дряхлыми старичками на лавочке и не к месту рассказывал им вялые школьные анекдоты. Старички с удовольствием хихикали и думали, что повстречали веселого компанейского парня, а вот Гриша наверняка пытался понять: его действительно воротит от больничных старичков, или просто показалось…?



ОБЕД

«Срочные тела»
(Жарг. Матросы срочной службы)


Неслабый сколькотобальный шторм воспринимается как-то даже эпично, когда находишься на палубе и взглядом стараешься не отстать от бессовестно болтающегося горизонта. Но вот в каюте, качка превращает человека в пленника какого-то взбесившего детского аттракциона. Эх, было бы окошко для ориентации, хоть маленькое, но окон нет и быть не может, ведь корабль-то ужасно военный.
Да еще этот мерзкий запах кухни, как нельзя некстати…
А на верху хорошо: ветер, соленые брызги в лицо, улетевшая в Балтийское море кепка… Романтика.
Я, вцепившись в хилые перила, почти криком беседовал с командиром нашего корабля, человеком молодым, но уже по-капитански лысеющим.
Вдали, километрах в пяти, болтался такой же кораблик как и наш, да и боевую задачу он имел схожую: в заданное время прибыть в заданную точку далекого города на Неве.
Командир прокричал, показывая рукой вдаль:
- Это корвет «Дальнозоркий» (хотя может назвал он его и по-другому, я уже не упомню, но не менее браво) там командиром служит мой однокашник, хороший мужик. О, у него офицеры уже обедать пошли, пора бы и нам.
Я не имел ничего против обеда и мы отправились в офицерскую кают компанию.
Продвигаясь по чреву корабля и стараясь не задевать торчащие повсюду специальные железяки для спотыкания и проламывания черепа, я вдруг задумался. Для меня, человека глубоко сухопутного, тут все было в диковинку, по началу я даже думал, что: «Гюйс» «Бак», «Балан» и «Ют» - это все фамилии матросов, а как оказалось, что только Балан было фамилией…
Но, черт возьми, как? Как с такого гигантского расстояния наш командир невооруженным глазом установил, что на «Дальнозорком» начался обед и именно офицерский?

Пришли в офицерскую кают компанию, качка тут почти не ощущалась, а может просто море слегка стихло.
Белые скатерочки, вилочки, ножички, музычка. Чисто вкусно и уютно.
После обеда, я со своей съемочной группой отправился к матросам, чтобы заснять и их нехитрую трапезу.
Ни скатерочек, ни ножичков ни даже музычки, да еще как назло и качка резко усилилась.
Матросы держа миски в руках, еле успевали ловить уезжающие по столу кружки с несладким компотом.
Вообще, незыблемые корабельные традиции времен крепостного права, с непривычки сразу бросаются в глаза. Одни команды чего стоят: «Товсь!» «Выходи строиться, в рабочих платьях!»
А уж туалеты и столовки (пардон, гальюны и кают компании) – это отдельная тема. "Срочному телу" под страхом смерти нельзя посетить мичманский туалет, а мичману офицерский. Так и вспоминается немецкая табличка пылившаяся на чердаке моего львовского дома: «nur für die deutschen - тільки для німців»

А тут еще эта свирепая качка, как будто сама природа ополчилась против несчастных матросиков…
Но мне все никак не давала покоя загадка с офицерским обедом на далеком «Дальнозорком», я не выдержал и обратился к парням:
- Братцы, вы случайно не в курсе, что делает корабль, когда в нем офицеры идут на обед? Может флажок какой поднимают?
Матросы ловко жонглируя супом в тарелках, зло заржали, выматерились и ответили:
- Когда офицерье идет жрать, корабль меняет курс, разворачивается поперек волн, выбирает нужную скорость, чтобы стабилизаторы качки лучше работали и тогда болтанки как не бывало. А как пожрут, то корабль опять возвращается на прежний курс, да еще и вваливает как подорванный, чтобы нагнать время. Вот тогда и нам, суки,  командуют обедать.
Вишь, вишь, как кружки по столу ездиют? Бывает даже через высокий бортик перепрыгивают…




ПЕРВЫЙ ПАЦИЕНТ

Люблю перемены, но далеко не всякие и не во всем.
И вот уже восемнадцать  лет я хожу к одному и тому же зубному врачу из маленькой частной клиники. Зовут его Борис.
Боря – очень позитивный бутуз, примерно моего возраста. Как со старого клиента берет по-божески, да и зубы мои он знает лучше, чем я сам, его пломбы держатся долго, ну чего еще желать?
Вот однажды я, как всегда неожиданно, почувствовал что у меня есть зубы, особенно один…
Позвонил Боре:
- Привет, Борис, можешь говорить?
- Привет, ну, так…
- Хочу к тебе с зубом приехать.
- ….
- Чего молчишь? Когда лучше?
- Ты знаешь, у меня наверное не получится, давай я тебе телефон другого нашего врача дам, ты должен его помнить, седой такой, он тоже очень хороший, все сделает не хуже меня. Извини, не могу говорить…
- Ладно, спасибо, Борис, жду от тебя номер.

Через полчаса пришла СМС-ка с телефоном и именем другого врача.
Я уже и номер набрал, но вдруг от чего-то передумал и сбросил.
В конце-концов – почему я должен идти к какому-то незнакомому врачу, если привык к Боре?
Нет, не пойду к другому, пережду Борины отгулы, свадьбы, или что там еще у него.
Слава Богу и мой зуб был абсолютно солидарен с этим решением, он испугался незнакомого седого доктора, затаился и совсем перестал болеть.
Я опять набрал Борю:
- Але, это снова я. Так, может я подожду тебя? Что-то не хочется к другому доктору. Зачем мне другой, если ты еще не умер?
Возникла странная пауза, я стал дуть в трубку и алекать, но Борис только громко дышал и молчал. Наконец он ответил:
- Ты что, правда хочешь меня подождать?
- Ну, да, а что?
- Лучше не надо, а то ждать придется долго, может месяц, а может два, не выдумывай, а позвони-ка лучше тому врачу, которого я тебе дал.

Но тут я почему-то почувствовал, что Борис больше всего на свете хочет, чтобы я подождал именно его. И твердо ответил:
- Нет, я уж как-нибудь подожду. А, кстати, где ты?
- Да, тут уехал, по одному дельцу. Так, ты правда хочешь меня дождаться?
- Я же сказал – буду ждать только тебя, не бойся, не помру.
- Тогда позвони мне недельки через три, а лучше – через четыре.

Ровно через месяц, мы с зубом опять позвонили Борису, он опять предлагал другого врача, я опять не согласился и мы снова договорились созвониться еще через месяц.
…Так прошло целых пять месяцев, я уже начал терять терпение и злится на свое тупое упрямство, да и зуб намекал на другого врача. В конце-концов, где он так долго пропадает? Если бы я знал, что это так растянется, давно бы уж плюнул на Бориса. Какой он все-таки неконкретный человек.
Неожиданно Борис позвонил сам:
- Привет. Ты все еще меня ждешь?
- Ну, да и не столько я, сколько мой бедный зуб…
- Завтра в десять вечера сможешь приехать?
- В десять? А чего так поздно? Ваша контора до семи же работает.
- Зато никто не помешает. Ну, сможешь?
- Ладно, в десять – так в десять.

На следующий вечер, когда я стоял в пробке на полпути к клинике, неожиданно позвонил Борис, он долго извинялся, придумывал какие-то нелепые отговорки и попросил перенести все на завтрашний вечер. Не знаю почему, но я даже не рассердился на него, а просто согласился и стал искать ближайший разворот.
Наконец настал тот самый вечер.
Борис встретил меня похудевшим и как всегда позитивным, мы прошли по пустым кабинетам между кресел и витрин и, не знаю от чего, но почему-то меня не покидало стойкое ощущение, что я не настоящий пациент, а он не настоящий зубной врач, как будто мы два ночных вора-дилетанта забрели - куда получилось. Я даже на полушепот перешел.
Борис, усадил меня в кресло, как обычно навис надо мной и как обычно принялся потрошить мою голову, своими блестящими железячками и жужжалками, все было как всегда, только его лоб вспотел больше обычного, даже очки залило.
Наконец он закончил и деловито сказал:
- Постучи зубами. Пломба не мешает?
- Да, нет, все отлично, спасибо. Сколько с меня?

Из-за его марлевой повязки я не сразу заметил, что Борис плакал. От моего вопроса: - "Что случилось?"  он и вовсе зарыдал как маленький мальчик, но скоро взял себя в руки и ответил:
- Ты извини – это нервы. Не нужно никаких денег, я сам готов тебе заплатить любые деньги, за то, за то, что ты… меня ждал.
Когда ты тогда позвонил, я не стал тебе говорить, но в тот момент, я только отошел от наркоза. У меня ведь инсульт был, всю левую половину парализовало. Никто не верил, что я даже с койки встану,  и уж  не то что смогу вернуться в профессию, даже жена не верила. А я всем говорил: - хрен вам всем, у меня есть пациент и он меня ждет.
С утра до вечера на тренажерах работал, каждый день тебя вспоминал и думал: - хоть бы он подождал меня, хоть бы подождал… А вчера я не смог, извини еще раз, так разволновался: - Как у меня получится с первым пациентом? А вдруг напартачит левая рука? Веришь ли, аж зубы стучали от страха?
Ху-х, я врач, я врач, я врач, я настоящий зубной врач. Позвоню жене. Ур-а-а-а!!!

От Бориного дикого «Ур-а-а-а!!!», даже колбочки на стеклянных полках отозвались хрустальным звоном…


БЕДНЫЙ КЛАУС

Бедняга Клаус, невзирая на свой почтенный возраст, был исключительно здоровым человеком. Никаких печеночных и прочих недостаточностей, никакой нехватки кальция, но что самое удивительное – все зубы свои и ни единого намека на кариес. Да что там кариес. Клаус, несмотря на не самую легкую жизнь, дожил почти до пятидесяти, но так и не заимел, даже самого скромного шрамика, или ушиба на голове, а это большая редкость.
Вот только с везением у Клауса были большие проблемы…

Эта история началась ровно сорок лет назад в Подмосковье.
Пионер Коля, поехал с ребятами рыбачить, купаться и загорать. Принялись они копать червей, как вдруг наткнулись на металлическую пряжку с таким рисунком, за который директор школы с любого пионера, мог бы моментально снять красный галстук и вызвать родителей. Ребятишки заинтересовались, ускорились, углубились и вскоре докопались до серо-коричневых костей, пуговиц, черепов, ложек, остатков сапог и ржавых немецких касок.
Это оказалась наспех устроенная братская могила десятка немецких солдат.
Пионеры с перепугу позвали взрослого, тот, конечно же, наказал ничего руками не трогать, а сам побежал звонить в милицию.
Но девятилетний Коля, ослушался инструкций взрослого, он никак не мог оторвать взгляда от зияющей черноты глазниц одного из немецких солдат. Снял Коля с себя футболку, завернул в нее череп и под шумок, помчался с ним домой.
Родителям рискнул показать только через месяц, все дожидался благоприятного настроения. Не дождался.
Папа был категорически против немецкого черепа в квартире, мама, еще под вопросом, но скорее всего – тоже против, просто у нее речь ненадолго отнялась и ноги подкосились.
А пионер Коля катался в рыданиях по полу, доказывая родителям все преимущества наличия в доме головы убитого немецкого солдата, но родители были суровы и непреклонны, и тогда хулиган и двоечник Коля, пустил в ход последний аргумент:
- Мама, Папа, давайте так – если я получу хоть одну двойку по любому предмету, то сам эту голову отнесу на мусор, а пока не получил, то пусть она лежит, хотя бы в подвале в посылочном ящике…
Несмотря на кощунственность ситуации – это было неплохое предложение и родители со скрипом согласились, ведь они знали наверняка, что их оболтус, завтра же, как миленький нахватает «пар» и «колов».
Но, Коля не нахватал. Он держался из последних сил - тянул на уроках руку, делал все домашние задания, не прогуливал труд и физкультуру, понимал, что родительское слово – кремень и все зависело только от него самого.
В его простенькой пионерской жизни, никогда раньше не было чего-нибудь настолько же неигрушечного и настоящего, как человеческий череп, да еще и немецкий – это практически, как иметь бивень мамонта и не просто мамонта, а мамонта - фашиста…
Каждый день Коля вызывался сходить в подвал за картошкой и подолгу там сидел, разглядывая свое богатство, а однажды он спросил у мамы:
- Мама, а как мое имя будет по-немецки?
- Ну, наверное - Клаус, а что?
- Клаус? Не плохо, мне нравится. Буду звать его Клаус, а то все - череп, да череп…

Прошли годы, Николай (спасибо Клаусу) почти на отлично закончил школу и без всякого блата поступил в медицинский институт, хотя до этого, врачей в Колином роду не наблюдалось.
В веселые студенческие годы, Клаус помогал своему другу как мог – служил ему наглядным пособием, пару раз вполне убедительно сыграл в студенческом театре роль бедного Йорика, и даже помог Николаю защитить кандидатскую…
  Спустя много лет, Николай Сергеевич, стал доктором наук и очень хорошим детским врачом, а старина Клаус, уже давно не пылился в сыром подвале в посылочном ящике, а спокойно спал в старинном письменном столе. Даже старенькую маму Николая, Клаус уже не пугал, наоборот, она относилась к нему, как к дальнему родственнику и была благодарна ему за то, что когда-то, он так или иначе, заставил сыночка взяться за (свою) голову…
Однажды в гости к Николаю Сергеичу заглянула младшая сестра с сыном-тинейджером. Пока Коля с сестрой возились на кухне, племянник вытащил Клауса, схватил со стола чернильную ручку и не долго думая, нарисовал на черепе эсэсовские молнии и свастику.
Николай пришел в бешенство, он наорал на племянника, кричал, что это скотство, кощунство, и все в таком же духе, и когда гости разошлись, Коля принялся спичечными головками отчищать Клауса от похабных рисунков и тут он вдруг подумал: - Племяш мой, конечно, законченный балбес и циник, но чем же я лучше него? Я ведь и сам, уже сорок лет издеваюсь над трупом бедного Клауса, не давая ему покоя… Да и что я про него знаю, кроме того, что у него было богатырское здоровье, чуть лопоухие ушные раковины и того, что он погиб под Москвой? Ничего. Я даже имени его не знаю…
Бывший пионер Коля напряг все свои связи и попытался узнать - Куда сорок лет назад подевали останки немецких солдат из той братской могилы? Но так ничего и не выяснил. Ему объяснили, что, скорее всего, чтобы не поднимать ненужной огласки, их увезли куда-нибудь на свалку и затрамбовали катком…
И тогда Николай Сергеевич списался со своими коллегами - врачами из Германии, объяснил ситуацию и… не прошло и месяца, как под его окнами припарковался огромный серебристый автопоезд, похожий на самолет и из него вылез толстый усатый немец. Немец поздоровался с Николаем, взял в руки коробку с Клаусом и осторожно открыл ее.
Николай Сергеевич заранее принял лошадиную дозу валокордина и предпринял нечеловеческие усилия, чтобы не разрыдаться, прощаясь со стариной Клаусом.
Успокаивало только то, что этот толстый немец - дальнобойщик, был единственным человеком, кто за последние сорок лет, так же трепетно отнесся к Клаусу, как и сам Коля…
Умом-то Коля все понимал, но его душа никак не могла примириться с тем, что Клауса нужно вот так взять и вдруг зарыть в грязную землю. И почему сейчас? Может еще парочку лет подождать? Ну что с ним может случиться, он ведь уже сорок лет все смотрит на нас глазной чернотой и улыбается своими белыми, здоровыми зубами?
Автопоезд на прощанье душераздирающе посигналил и уехал… а бывший пионер Коля, сразу почувствовал, что на душе у него стало пусто, грустно и одиноко, но легко - легко, как космонавту на Луне…
Вскоре позвонили коллеги из Германии и сообщили, что Клаус со всеми воинскими почестями был торжественно похоронен на воинском кладбище в братской могиле.

P.S.

Пока мы, с моим, изрядно заболевшим сыном сидели в кабинете в ожидании результата анализа крови, доктор Николай Сергеевич курил и рассказывал мне всю эту историю…
(Сегодня, спустя неделю, мой Юрка уже почти совсем выздоровел - тьфу, тьфу, тьфу, и все благодаря глубокоуважаемому Доктору и убитому под Москвой немецкому солдату Клаусу…)
Прощаясь, Николай Сергеевич задумчиво улыбнулся и очень серьезно сказал:
- Можете обо мне думать что хотите, но рано или поздно, я, так или иначе, съезжу к своему Клаусу на могилку…

ПЕРВЫЙ ЗВОНОЧЕК

Васины проблемы со здоровьем начались с Нового года, ровнехонько первого января.
Ну, не то что бы проблемы и не столько со здоровьем, скорее первый звоночек (в буквальном смысле слова), но бедолага перепугался не на шутку, ведь его отец даже до пятидесяти не дожил, умер от инфаркта, а у Васи и профессия отцовская – телеоператор.
Я успокаивал его как мог, говорил, что это просто переутомление, вот закончим проект, поедешь к себе в деревню, натаскаешь дров, нарубишь воды, подоишь поросят, и звоночки, как рукой…
Он только снисходительно смотрел на меня своим смертельно-больным взглядом, как столетний старик смотрит на детей в песочнице и отвечал:
- Поросята не помогут, тут нужно что-то радикальное. Вот только знать бы что? А подыхать в тридцать девять, ох как неохота…

Вся Васина беда состояла всего лишь в легком перезвоне волшебных колокольчиков, звучащих прямо в его голове.
Симптом казалось бы не смертельный и даже легкомысленный, но представьте, что каждый Божий день, время от времени, у вас в голове вдруг начинают тренькать серебряные колокольчики. Это же с ума можно сойти.
По началу Васе никто не верил, даже жена, потом забеспокоилась и она. Сразу после Новогодних каникул пошли сдаваться в дорогущий кардиологический центр, ведь звон в ушах – это первый признак сердечных сбоев, реанимации, похоронного агента, кремации, траурных речей и наконец – полного забвения…
Доктора проверили Васю на все деньги, как космонавта, но ничего кроме алопеции так и не обнаружили, даже психиатр сказал, что колокольчики в голове – это не так-то и плохо, вот когда начнутся голоса – милости прошу ко мне, а пока: прогулки, никаких переживаний и пустырничек перед сном…
Поход в церковь тоже не сильно помог.
В один прекрасный день, жена наконец уговорила отчаявшегося беднягу, сгребла его в охапку вместе с колокольчиками и повезла к институтской подруге, которая слыла очень серьезным экстрасенсом.
Подруга быстро вникла в ситуацию и без очереди, практически за копейки обнаружила у Васи родовое проклятие и, кстати, почти точно угадала судьбу его отца. В результате проклятие было полностью локализовано и снято всего за три изматывающих сеанса.
Вот только колокольчики так никуда и не делись…
Так Вася с ними и жил.
В тишине дома, или в грохоте метро, звоночки не проявлялись, но как только бедняга выходил на улицу, они каждый раз неумолимо возникали в его буйной головушке: «дзинь», «тыньк», «бзынь», как будто малюсенькие гномики шалили с хрустальными висюльками…

Наступила весна и случилось чудо – звоночки пропали. Совсем пропали. Почему? Не понятно, то ли чистка кармы наконец подействовала, то ли тайная болезнь прошла сама собой, а может просто весна принесла с собой надежду на новую жизнь.
Вася не мог поверить своему счастью, вначале он даже дышать боялся и старался не делать резких движений, но со временем совсем обнаглел, а звуки в голове так больше и не появились. Много ли человеку нужно для счастья?

P.S.


Позавчера Васина жена затеяла генеральную уборку и поручила супругу собрать все зимние вещи, упаковать их в вакуумные пакеты и спрятать на антресоли.
Вася разложился на полу и принялся за работу. Дошла очередь до его любимого дорогущего кожаного пуховика, который подарила жена на Новый год. Стал Василий аккуратно его сворачивать и вдруг звон опять вернулся в голову. Перепугался сердешный, потом присмотрелся к куртке, пошевелил тяжеленькую, металлическую блямбу на капюшоне, а та вдруг еле слышно отозвалась: «дзинь», «тыньк», «бзынь»…



ПИТЕРСКИЙ ПАЦАН

«Если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим»
(К.Прутков)


Было жарко и нудно.
Дамочка в очках первая не выдержала и заговорила:

- Народ, нам еще сутки вместе ехать, что, так и будем сидеть, молчать?
Давайте познакомимся и пусть каждый скажет о себе пару слов, смотришь, и время быстрее пойдет.
Начну с себя: меня зовут Жанна, мне 30 лет, ну это неважно. Работаю учителем в школе, еду к подруге на свадьбу.

Весь наш плацкартный закуток оживился и с радостью включился в игру.
Двое старичков ничего интересного о себе не сообщили:
- Я Старушка Старушковна, а Это мой муж - Дед Дедович, мы пенсионеры и едем в село деревенского типа, к его Брату Братовичу. И так далее.
Я тоже ничего неожиданного не сказал:
- Звать так-то, учусь в Питере, еду в гости к маме.

Но вот, наконец дошла очередь до самого любопытного персонажа, сидящего на боковом месте.
Я даже подумал, что учительница, всю эту игру затеяла только ради него. Уж очень ей хотелось поглумиться над живым бандюганом.
Да, как ни крути, выглядел он абсолютным уркой: дорогущая кожаная куртка (в те годы верный признак криминальных занятий ее хозяина), «цепура с акробатом», золотая «фикса» во рту, на мизинце, тоже «рыжая гайка», на запястье - полустертая «партачка», явно тюремного происхождения, впрочем в те времена еще не было повальной моды портить свою шкурку, только ради красоты, если не считать солнышка с надписью «УТРО».
  На вид ему было, может восемнадцать, а может и все двадцать с копейками. Непонятно.
Сам мордат, взгляд нагл, изо рта торчит спичка.
Когда пацанчик наконец заговорил, то вполне довершил свой внешний облик. Губы он противно выгибал трубочкой, а зубы вообще не разжимал, как будто челюсть склеилась сосательной конфеткой, а каждое его человеческое слово, неотступно конвоировали слова паразиты:

- Ну, че, типа. Я Артем, чисто питерский пацан. Ге-ге. Ну че еще вам реально сказать? Еду по конкретным делам. Все?

Учительница Жанна, еле заметно подавила улыбочку и заинтересованно спросила:
- Очень приятно. А скажите, Артем, Вы где-то работаете, или может учитесь, где?
- Реально уже не учусь, отучился, хорош, ге-ге, и конкретно еще не работаю. Ну, пока типа так, чуток делишками занимаюсь, а там будем посмотреть… Все, или еще будут вопросы?
- Очень интересно, а какая у Вас позвольте спросить, профессия?

Я слегка напрягся, было видно, что учительница уже несколько  перегибает и вполне может нарваться на жесткий отпор, повезет, если только словесный…
Браток насупил брови и ответил:
- По-профессии я реально врач, отвечаю.

Старичок со старушкой внезапно хихикнули, но быстро поймали себя ладошками за ротики.

Жанна, не подала виду, а посмотрела наивным взглядом и продолжила:
- О, так Вы доктор? Любопытно. А позвольте узнать, какой Вы доктор?
- В смысле какой? Чисто обычный.
- Ну, бывают: отоларингологи, маммологи, хирурги, ортопеды, онкологи. Вы-то, кто?
- А типа так? Ну, я, короче, хирург.
- Прелестно, я почему-то так и подумала.

Жанна долго копалась в своей сумочке, наконец извлекла потертый голубенький бумажный сверток, протянула Артему и наигранно уважительно сказала:
- Доктор это кардиограмма моего сына, посмотрите пожалуйста, меня очень интересует Ваше, независимое мнение.

Питерский пацан зыркнул на голубенькую бумажку и ответил:
- Так, это, я же не по этим делам. Хирург, он тупо по переломам, там, черепно-мозговым и все такое…
- Я понимаю, но ведь, насколько я знаю, до специализации, студенты медики изучают все вместе и кардиограммы в том числе.
- Ну, так-то, чисто да.
- Пожалуйста, доктор, посмотрите, ну что Вам стоит?

Пацан нехотя взял в руки бумаженцию, широко развернул и стал искать где у нее верх и низ.
Старушка сидящая рядом со мной шепнула мужу:
- Ой, комедия, ото дурень, это же еще нужно знать как ее правильно держать…

После долгой паузы Артем сказал:
- Я уже особо так и не  помню, как там и че, но могу сказать реально: во первых - вашему сыну, лет сто, отвечаю, а во вторых - че-то у него сердчишко, это, совсем, я извиняюсь, паскудное. Еле - еле – еле. Но Вы раньше времени не шугайтесь, это только чисто мое мнение. Ладно, пойду курну.

Артем ушел в тамбур, мы все тихонько захихикали, но у растерянной учительницы забегали глазки и она наконец произнесла:
- Это последняя кардиограмма моего свекра. В сумке случайно завалялась. Его похоронили полгода тому назад…

Нас всех как мешком ударило. Уж кто, кто, но чтобы этот урка и вправду оказался врачом…

Артем вернулся с перекура и Жанна опять пристала к нему с расспросами, но в ее голосе уже не было ни грамма иронии:
- Извините Артем, я вот сколько  по врачам и консилиумам не бегала, мне никто ничего внятного так и не сказал, только успокаивали и шушукались между собой. Посылали на новые обследования и все время какой-то «плюс» и «минус»… Что это за минусы такие, Вы не знаете?
- Так Вы очки себе выбираете?
- Нет, какие там очки – это по женским делам. Как-то: - Плюс, что-то и минус, чего-то тра-та-там.
Артем почесал могучий загривок и сказал:
- Может - плюс рост, минус дифференцировка?
- Да, да, точно! Что это значит, доктор?
- Ну, это типа, что, плюс-минус, у Вас все чисто ништяк. Нормально, короче. Не парьтесь, а слушайте их советы и все будет гуд, отвечаю.

Жанна поблагодарила и надолго уставилась в окно.

Через полчаса в тамбуре я разговорился с этим странным косноязычным доктором с золотым зубом и узнал, что он имел судимость по малолетке и разумеется никогда бы не стал даже санитаром, если бы не его папа – генерал-полковник.
Я даже узнал, что врачи, когда пытаются скрыть от пациента раковый диагноз, называют его между собой по-научному: «Плюс рост, минус дифференцировка…»

Вот тогда-то я до конца и прочувствовал поговорку о встречах и проводах, одежке и уме…