Category: музыка

РУКА СУДЬБЫ

Я сидел на кухне у старинных друзей и уплетал вареники с вишней.
Слово за слово, спрашиваю:

- А, кстати, сколько вы уже женаты? Лет пятнадцать, двадцать?
- Двадцать три будет весной.
- О, это серьезный срок. А как вы вообще познакомились? Тогда, вроде, интернета еще не было, да и где  военному летчику познакомиться с педиатром?

От этого вопроса, Кирилл бросил поиски штопора и почти закричал:

- Маша, молчи, я тебя умоляю, дай я расскажу!

Маша, в свою очередь, вскочила и попыталась закрыть ладошкой рот высоченному Кириллу:

- Нет, нет, ты все неправильно расскажешь и будет неинтересно! Давай я начну со «своей колокольни», как я сидела дома и никого не трогала.
- Ну, ладно, давай.
- Сижу я дома, никого не трогаю, готовлюсь к сессии, вдруг, звонок в дверь. А время ближе к вечеру и я была одна.
Открываю, на пороге стоит Кирилл. Глазки бегают, ручки вспотели, переживает.
- Да причем тут мои глазки? Ты по делу рассказывай.
- Ну вот, спрашиваю: «Вам кого?» он говорит: «Видимо, вас, дело в том что мы с друзьями поспорили…»
- Маня, да не поспорили мы, а гадали. Короче, так и так, говорю: "Вы верите в судьбу?  Я хотел найти себе девушку и положился на «руку судьбы». Мы с друзьями нарезали несколько тысяч бумажек и на каждой написали название московской улицы, то же самое с номерами домов и номерами квартир.
Получилось три мешка. Из одного вслепую я выбрал вашу улицу, из другого номер дома, из третьего квартиру. Шанс один из десяти миллионов" И показываю ей три скомканные бумажки.
- Кирилл, дальше я. Ну вот, тут я конечно еле сдержалась, чтобы не заржать. Проходите, говорю, разувайтесь, молодой человек, раз такое дело и вы моя судьба, меня Маша зовут. А надо сказать, я тогда все время дома сидела, по дискотекам и клубам не шаталась, из института сразу домой, но всякой потусторонней хиромантией по молодости и правда увлекалась.

Тут вмешался я:
- Маша, а как же ты впустила в дом незнакомого человека, пусть даже с тремя бумажками судьбы?
- Незнакомого никак бы не впустила, но этого я сразу узнала. Память хорошая. Когда еще я была в третьем классе, этот ушлый тип с моим братом учился в десятом, они в ансамбле вместе играли. Вот брат и захотел меня с другом по хитрому познакомить, чтобы не сидела дома, не кисла. За дуру меня держали. Ну, дура - так дура, пришлось подыграть, я их в тот же вечер с братом «знакомила». Какие актерища зря пропали…

ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

"Критика требует куда больше культуры, чем творчество"
(Оскар Уайльд)


Я никогда не был: ни химиком ни математиком, да и прочая тригонометрия давалась мне с титаническими усилиями, зато я всегда полагался на свой творческий склад ума и гордился системным  гуманитарным образованием. Все-таки дипломированный режиссер, туды его в качель, а не какой-нибудь боец скота на мясокомбинате. Но, вот сегодня я почувствовал себя не то что бойцом скота, а самым настоящим темным Некрасовским крепостным, дожившим до «Черного квадрата» Малевича.
Наверняка, единственное, о чем он спросил бы художника: «А мамка-то твоя знает, чем ты тут занимаешься?»
       Включил я тут телевизор на канал «Культура», там два седовласых критика с жаром обсуждали какую-то пьесу:

- …знаете, я вам больше скажу - эта пьеса ставит перед нами вопросы. То есть, в буквальном смысле, одни голые вопросы, так сказать - в лоб, но не дает ни единого ответа. Вы обратили внимание?
- Да, тут я с вами, пожалуй, соглашусь, вопросы действительно поставлены, но не совсем безответные. Уверен, что в самом финале, мы все же получаем ответ на главный вопрос пьесы. Вам так не показалось?
- Я бы не назвал это ответом, это скорее некоторые дополнения и уточнения к уже поставленным вопросам.
- Да, пожалуй, но в этой обновленной формулировке вопроса, уже содержится немалая толика ответа, или, по крайней мере, попытки ответа. Разве нет?
- Хм, интересная мысль. А давайте мы сейчас вместе с нашими уважаемыми зрителями еще раз насладимся этой великой пьесой, а после вернемся в студию и продолжим обсуждение.
- Что ж, с превеликим удовольствием…

Мне стало любопытно, что там за пьеса такая, которая ставит кучу вопросов и не дает ни единого ответа? Я стал смотреть и вникать: так, так, какофония настройки симфонического оркестра. Дирижер, скрипочки, валторны, арфа, литавры, рояль. Замолкли покашливания зрительного зала. Воцарилась тишина. Заиграла музыка. Музыка, музыка, музыка, играет, играет, играет… Твою же мать! Да это ж просто пьеса для фортепиано с оркестром!!!

А интересно, матери этих седовласых, знают, чем их дети на жизнь зарабатывают…?

КВАРТИРА В УЛЬЯНОВСКЕ

Купил я стиральную машину для дачи и для меня не стоял вопрос – как ее отвезти? Конечно же на Славике.
Со Славиком мы знакомы уже лет двадцать. Когда-то, когда мы с женой еще были бездомные, он частенько перевозил нас с квартиры на квартиру. Теперь уж встречаемся редко, раз в несколько лет, если подворачивается негабаритная нужда, не влезающая в нашу машину.

Вот загрузили «стиралку» Славику в «Газель», едем.
Спрашиваю: - «Как поживаешь, что у тебя новенького?»
Славик аж заулыбался, как будто бы давно ждал повода ответить на мой вопрос:

- Да, есть что рассказать, месяца полтора назад у меня как раз случилось кое-что. И даже, не кое-что…
- Я надеюсь все нормально?
- Ты даже не представляешь, как нормально. Нам еще часа полтора пилить, если хочешь, то я начну с самого начала, чтобы было понятнее?
- Давай.
- Когда-то, году в 92-м, тогда я еще на «буханке» ездил, так вот, однажды после рейса убирался я в машине. Мусор, там всякий, картонки от ящиков, вдруг вижу, валяется на полу провод метра полтора. Красивый такой, фирменный, блестящий, видимо, откуда-то выпал при переезде.
Подождал я пару дней, никто не позвонил, хозяин не объявился. Ну, думаю, если его грамотно продать, то на бутылку «Рояля» вполне хватит. Заехал по пути на Митинский рынок и разговорился там с одним понимающим мужиком. Слава Богу, порядочный оказался, он мне и сказал: - Не глупи и не продавай его тут за бесценок. Такой шнур штуку баксов стоить может, а может и все три. Только их должна быть пара. Сходи-ка ты лучше в дорогой музыкальный салон-магазин, спроси у них, может купят, мало ли.
И адрес дал, спасибо ему.

Прихожу в салон, там красота как в музее: дорогая аппаратура, кожаные диваны, все по буржуйски, а я сам, весь как был с работы: грязный, небритый и в сандалиях, так и ввалился. Ну, вообще не к месту.
Продавцы морды скривили, типа – чего тебе работяге тут надо?
Я рожу тяпкой, «включил делового» и говорю: - Да вот, шнурочек у меня такой. Один есть, а второй потерялся. Нет ли у вас запасного?
Они как увидели мой кабелек, аж затряслись все. Тут же на «вы» перешли, в кресло усадили и кофеек поднесли. Слава Богу похожего шнурка у них не оказалось, но они сказали примерную цену. Я как услышал, чуть чашку не проглотил – пара таких проводков – это моя зарплата за три года!
Посидел я у них часик, послушал разные колонки с «усилками», и ты знаешь, мне так понравился их звук, просто до слез. Веришь ли?

Прошла неделя, а в голове все крутился тот звук. Никак не мог забыть.
Пришел в другой салон, выбрал глазами самый дорогой усилитель, тычу пальцем и говорю: «Здрасьте, у меня вот такого типа «усилок», хочу прикупить к нему новые колонки, я тут и кабель свой захватил, чтобы с ним попробовать.»
Меня опять усадили в кресло и до вечера давали слушать разную музыку. Так я и стал наркоманом. Без настоящего звука уже не мог, причем в машине и дома музыку слушать перестал – уши не принимали… Будешь смеяться, но я начал на концерты в консерваторию ходить.
Так я со своим кабелем обошел все самые дорогие московские салоны. Еще немного и меня бы вычислили, но голь на выдумки хитра. Я тогда развозил товар по точкам и иногда собирал выручку.
И вот, представь, приходил в салон, а меня там все уже знали, брал «усилок» штук за десять баксов по тем деньгам, типа проверить как он у меня дома заиграет. Потом ехал с ним в другой салон и говорил, мол, хочу подобрать под свой усилитель колонки или «вертушку», крутился там, слушал музыку, а вечером отвозил «усилок» обратно где взял, забирал дденьги и гнал сдавать выручку. Как вспомню, аж самому смешно.
Зато воспринимали меня серьезно, я всех знал и вся тусовка знала меня. Каждый мог сказать – этот Славик солидный человек, он как перчатки меняет «Левинсоны» на «Бурмастеры» и обратно. А я каждый день просто ходил и слушал, ходил и слушал.
Знакомые аудиофилы звали в гости, обмыть и заслушать что-нибудь новое. Только я никого к себе не звал… показывать-то нечего, кроме одного шнурка. Обидно, хоть плачь. Но зато у меня не было кладбища ошибок, как у всех.
- Что за кладбище?
- Ну, у аудиофила, за каждым его «усилком», «сидюком» или ЦАПом, стоит целая гора проб и ошибок. Купил – послушал, не то, продал за копейки и так до бесконечности. Только мне с моими доходами не светило купить того, чего хотелось, а дешевое даром не надо. Я уже научился слышать и отличать «потолок» недорогой аппаратуры.

Я даже подробный список себе составил – чего бы я купил, если бы мог? Тебе смешно? Но я чуть ли не по именам знал всех американских, канадских и британских рабочих, которые собирают серьезную аппаратуру на своих заводах…
Короче, я был как бульдозерист из анекдота.
- Что за анекдот? Не знаю.
- Ну, приходит пациент к сексопатологу: «Добрый день, вы знаете, дело в том, что я гей»
Сексопатолог: «Ничего страшного в этом нет, не переживайте – это вполне нормально. А скажите, вы по профессии актер?»
«Нет»
«Может быть, режиссер?»
«Нет»
«А, вы, наверное, стилист?»
«Нет»
«Работаете на телевидении?»
«Нет»
«Так кто же вы по профессии? Я уже прямо теряюсь»
«Я Бульдозерист, работаю на стройке»
«Бульдозерист!?»
«Ну, да»
«Мужик, так какой ты нафиг, гей, ты же просто пидор…»
Смех – смехом но так продолжалось двадцать лет, а кстати, я все-таки нашел хозяина того шнурка и отдал. Он был просто счастлив и очень мне потом помог…
А год назад, в Ульяновске умерла моя любимая тетя и оставила мне трехкомнатную квартиру.
И вот, уже месяца полтора, благодаря тете, Царство ей небесное, как у меня появилась своя аппаратура. На всё квартиры, правда, не хватило, нужно со временем еще докупить кой-чего, но слушать уже вполне можно. Еду сейчас с тобой и не могу вечера дождаться, чтобы включить...
Если бы жена узнала – развелась бы наверное. Я ей соврал, что аппаратура – это все что мне досталось от покойной тети. Хотя, в принципе, и не соврал в общем, но цен ей лучше не знать. Да ей и по барабану, играет и ладно…

…Я сидел и думал – не слишком ли по моему лицу заметно, что я смотрю на Славика, как на полного идиота? Целую трехкомнатную квартиру, пусть даже и в Ульяновске спустить на «усилок» с двумя колонками и что там у него еще?
Конечно же я не мог не напроситься в гости.

В тот же вечер, с тортиком и бутылкой я прибыл к Славику.
Обычная панельная квартира работяги-газелиста. Все, как у всех. Но вот мы прошли в дальнюю комнату и попали в полумрак. Пол стены и, кажется, даже потолок, были оббиты войлоком.
В первую секунду я слегка струхнул, увидев двоих самураев в полном боевом облачении. Пригляделся - ими оказались большие странноватого вида колонки в человеческий рост.
Между «самураями» покоилась башенка аппаратуры, в полумраке она походила на модель Чикагского небоскреба 30-х годов.
Первая моя мысль была – неужели – это и все, во что превратилась Ульяновская квартира?
Славик поползал на коленях по полу и вдруг в небоскребе кое-где зажглись окошки, а через минуту в комнату сквозь стены и потолок, вихрем ворвался Джерри Малигэн со своим баритон-саксофоном, Жобим, с веселыми креолками и черт его знает кто еще.

За свою жизнь мне доводилось слышать много разной аппаратуры, но я и представить себе не мог, что электричество и вибрирующие картонки, способны выдавать такой потрясающий звук…
Я был смят и ошеломлен.

Слушал и с ужасом понимал, что после такого звука, уж больше никогда не смогу видеть, а тем более слышать свои домашние колонки. Я разлюбил их. Мурашки бегали по спине и щипали в носу.
Даже маленькая Славикова собачка все никак не могла поверить в происходящее, она крутила головой и тщетно пыталась разглядеть хоть одного джазмена, чтобы укусить его за лакированный ботинок…
…Однажды, когда мне было года четыре, я рассмешил свою маму, она до сих пор это вспоминает.
Мама дала мне понюхать два флакончика духов (наши и французские) чтобы узнать - как они мне понравятся?
Я понюхал, подумал и ответил: - Наши духи делают приятно в носу, а французские делают счастье в душе…
…Прошло уже два дня, как я побывал у Славика. И теперь хожу и размышляю – и как бы это мне, черт возьми, раздобыть квартиру в Ульяновске…?

ИСПАНСКИЙ ВОРОТНИК

"Общая участь всех хвастунов: рано ли, поздно ли, а все-таки непременно попадешь впросак"
(Уильям Шекспир)



Эта маленькая музыкальная история произошла на одном небольшом, но очень гордом корабле Балтийского флота.
Вот, как-то раз, на этот корабль пришел служить матрос по имени Марк.
Марк был несколько старше остальных парней, ведь до армии он уже успел закончить муз училище и даже жениться.
Но служба – есть служба и пока ты «салага», то  как и все, вынужден «летать» не зависимо от возраста, а пожилым салагой быть вдвойне обидно.
«Полетал» так Марик, «полетал», ему не понравилось, и он решил, что пора как-то приземляться.
Позвонил жене и та из дома привезла его дорогущую испанскую гитару в блестящем черном кофре похожем на гроб.
Вот с этого-то момента жизнь Марка изменилась до неузнаваемости: вечером он давал концерты в кубрике для своих, а ночью отправлялся на гастроли к дедам в такие скрытые каморки, о существовании которых не догадываются даже создатели корабля…
«Летать» Марк сразу же перестал, теперь он каждый вечер лабал на своей дорогой испанской гитаре и жрал с дедами сгущенку, запивая ее соком из пакетиков. Не сказать что очень уж хорошо лабал, так, средне, как говорят матросы – «пойдет», но никаких тебе особых «соляков» и даже перебором играть не умел. Зато слух имел стопроцентный и сходу мог подобрать все что угодно – от Битлов, до Мурки. Да что там слух? Марк даже ноты знал, хотя – это ведь его профессия.
Среди ста человек команды корабля, были конечно и другие достойные гитаристы, но вот беда, им так и не удалось продемонстрировать народу свой талант, гитары-то не было. То есть она была у Марка и очень даже хорошая, но не было в ней никакого смысла, хоть плачь. Ведь Марик оказался Полом Маккартни, его, кстати так и называли. Не самая поганая кличка, между прочим.
Дело в том, что Марк был левшой и играть на его гитаре не было никакой возможности – все струны вверх ногами. Не играть же на одной струне, в самом деле?
Так дорогая испанская гитара и пролежала на койке у Пола Маккартни целый год и осталась верна своему единственному хозяину.
Деды однажды хотели было  переставить струны, чтобы самим чуток побренькать, но, видимо поленились, да и несолидно как-то убогого левшу обижать, ведь - это все равно, что забрать у безногого костыль, чтобы поиграть в бейсбол…

Но время шло и вот, наконец, у матерого морского волка - Марка наступил последний вечер на корабле. Служба закончилась, завтра домой, а сегодня прощальная пьянка.
Салаги давно спали в своем кубрике, а Марк с товарищами отмечал свой дембель.
Все стали просить:
- Пол, сыграй нашу, дембельскую - …и куда не взгляни, в эти майские дни… ну, давай споем.

Марк обвел товарищей победным пьяным глазом и неожиданно начал снимать струны с гитары.
Немая сцена.
- Марк, ты что? Ты зачем струны скручиваешь?
- А затем, что я ждал этого дня целый год. На самом деле, пацаны, никакой я не левша, просто пришлось научиться брать аккорды правой рукой, чтобы никто мою Испанку не трогал и не брынчал. Она, кстати, пять тысяч баксов стоит. Для музыканта инструмент – это как… Слышали пословицу – «Трубку, лошадь и жену не отдам никому»? Ну вот. А вы, кстати, не заметили, что я  пишу, курю и ем правой рукой? Ха - ха- ха...
Ладно, сейчас я покажу вам, как нужно по настоящему играть на такой гитаре.

И тут матрос по прозвищу  Халк, заинтересовался «раздетой» гитарой и сказал:
- Погоди, не надевай струны, дай-ка посмотреть на нее без струн.
Халк бережно взял в руки инструмент, зачем-то заглянул внутрь и вдруг неожиданно размахнулся и с громким фанерным хрустом надел Марику на голову его «Испанский воротник»

- Марик, домой приедешь, вот так с ней и ходи, не снимай, теперь точно никто поиграть не попросит…



ВИСЯК

«Что они ни делают, не идут дела, Видно в понедельник их мама родила…»


Старый КГБ-эшник Юрий Тарасович рассказал мне историю о том как тяжело на свете живется ворам и разбойникам всех мастей, ведь любое их телодвижение оставляет хоть незначительные, но следы.
Правда, все зависит от квалификации, а главное - от желания самих следопытов.
Пару лет назад, в Москве произошла вот такая история:
Пожилая семейная пара собралась купить себе машину по объявлению. Не новую, но достаточно серьезную, дороже миллиона рублей.
Кто-то, как-то, об этом узнал и в воскресенье, накануне сделки, пока хозяева были на даче, их квартиру аккуратно вскрыли три раннее судимых мушкетера.
Вскрыли и приступили к детальному обыску. Кое-что нашли, но не миллион, вот и решили злодеи задержаться и дождаться хозяев, чтобы сказать им:
- Ну, ладно, мы сдаемся. Так куда, все-таки, вы спрятали деньги?
Забегая вперед, скажу, что в этом пункте план их вполне удался – злодеи неожиданно напали на вернувшихся хозяев, привязали несчастных к стульям и почти сразу узнали - на каких антресолях лежит то, что им нужно.
Заодно бандиты прихватили кое-какое добро, пожелали ограбленным спокойной ночи и тихо ушли.
К счастью, хозяину удалось довольно быстро выпутаться, он развязал жену и позвонил в милицию.
А уже через десять минут вломилась опергруппа и выяснила, что улик совсем никаких, хоть плач.
Лиц, потерпевшие не видели (грабители все время были в масках), по говору, вроде бы не москвичи, залетные, и  не вегетарианцы (потому что колбасу в холодильнике сожрали сволочи) вот в общем-то и все богатые улики.
А главное – целый день, с утра до вечера, пока они поджидали свои жертвы, никто из них ни разу не снял перчаток.
Ну, телик смотрели, ну, музыку тихонько слушали, журналы листали, и как на зло, никто из них паспорт не выронил. Ну как таких найдешь?  Да что там паспорт? Они даже по мобильнику никуда не звонили.
Висяк - он висяк и есть.
Опрос соседей тоже много не дал: - «Вроде стояла во дворе какая-то серая «Газель», а может и «Бычок», кто ж его знает? А теперь ее нету».
Номеров никто, конечно же, не запомнил, да и были ли они вообще?

Круг людей знавший о завтрашней сделке, тоже не ясен, хозяин даже на работе хвастал, что с утра в понедельник покупает себе «ласточку»
Эту историю можно было бы и закончить не начиная, если бы в тот вечер, в опергруппе случайно не оказалось одного зеленого курсанта школы милиции. Это был первый день его следственной практики.
И поскольку на уроках криминалистики его учили, что не раскрываемых преступлений не существует, а понятие «висяк» придумали бездари и бездельники, наш студент очень удивился отсутствию сыскного энтузиазма у старших товарищей и начал действовать сам.
Он принялся искать следы: в холодильнике, в мусорном ведре, на балконе, под дверным ковриком и даже в туалете…
Просто стажер твердо усвоил теорию, что следы обязательно должны быть, вот и искал их, пока опытные коллеги  занимались писаниной и разговорами по рации.
Потихоньку студент добрался до стойки с аппаратурой: колонки, усилители, ресиверы.
Все не дешевое, но бандиты не прельстились, уж больно тяжелое и громоздкое.
А по тому, что пульты лежали не на своих местах, хозяин и понял, что эти Бременские музыканты еще и аппаратуру его включали…
Нажал стажер на кнопку, зазвучала музыка, присмотрелся, а - это играет нтернет-приемник.
Залез он в меню приемника и увидел список последних прослушанных станций.
И вот там, среди разных «шансонов» и «русской попсы», обнаружились две очень интересные станции, одна называлась - «Рязанская волна», а вторая – «Рупор Рязани»
И уже через полтора часа, серую «Газель» с лихой бригадой, «приняли» на въезде в славный город Рязань.
А вы говорите – «висяк»



БОРИС БОРИСЫЧ

Рассказ моего брата, который и был очевидцем этой трогательной истории:

Уже за два часа до начала сольного концерта Бориса Гребенщикова, у служебного входа образовался маленький ручеек из людей, которые так или иначе попали в заветные списки аккредитованных счастливчиков.
На проходе стоял огромный стриженый охранник с папкой в руках, он вежливо, но строго спрашивал фамилию, и если не находил ее в своем списке, то тут же, могучей рукой указывал человеку направление обратно на улицу, а любые уговоры пресекал на корню.
Передо мной шли двое: серьезная женщина - директриса Бориса Гребенщикова и, непосредственно, сам Б.Г.
Тут необходима маленькая ремарка: как раз в ту пору Б.Г. решил несколько видоизменить свой имидж и наголо побрился.
Его директриса назвала свою фамилию и стала ждать, пока огромный охранник шарился по списку:
- Че-то, нету вашей фамилии.
- Ищите, ищите,  должна быть, я ведь сама этот список составляла.
- Ага, вот нашел. Пожалуйста, проходите.

Далее охранник мельком глянул на Б.Г. и строго спросил:
- Так, а ваша как фамилия?
Гребенщиков удивился, заулыбался, но не успел назвать фамилию, его опередила не менее удивленная директриса и ответила охраннику вопросом на вопрос:
- А, скажите, уважаемый, что сегодня будет за концерт?
- Концерт Гребенщикова, а что?
- А вы-то сами, знаете как выглядит Гребенщиков?
- Ну, так-то знаю.
- А позвольте вас спросить, как же он выглядит?
- Как? В смысле?  Ну, обычно выглядит – очки, бородка,   длинные волосы. А что?
- Волосы длинные, говорите?
- Ну, да...

Директриса повернулась к улыбающемуся Б.Г., развела руками и грустно сказала:
- Ну, что, довыебывались, Борис Борисыч…?



КОРОЛЕВА ШАНСОНА

Трое моих веселых приятелей вернулись из командировки и рассказали чудесную историю о встрече с самой настоящей королевой шансона.

В купе поезда оказались они втроем, а четвертой - сама королева. На вид ничего особенного: полновата, лет сорок с хвостиком, вязаная кофта, вареная курица в фольге, а больше никаких особых примет у нее и не было. Обычная железнодорожная тетка, каких сотни в любом поезде.
С самого утра мои ребята выхватывая друг у друга дорогую двенадцатиструнную гитару, принимались петь жалобные песни о тюрьме и воле, о старушках-матерях и их непутевых сыночках, одним словом – шансон, или попросту – блатняк. Ну, любят они такие песни, хоть сами и не сидели, поэтому, наверное, и любят.

Женщина не спеша доела свою курицу, вытерла салфеточкой руки, до конца терпеливо дослушала очередную песню о дружбе и предательстве и сказала:
- Ребята, а что это вы все такую погань брякаете? Лучше бы спели, что-нибудь человеческое, душевное: - «Ромашки спрятались, поникли лютики…» Ну, давайте, а я подхвачу.
Мои ребятишки заржали и ответили:
- Да, ну – это позапрошлый век, такие песни только старым бабкам петь, а вот шансон – это же целая культура…
Женщина махнула рукой и перебила:
- Знаю, знаю, какая это культура. Блатная романтика и ни черта больше.
Парни засмеялись:
- В том-то и дело, что не знаете. Шансон – это не только про тюрьму – это и о жизни. Вот послушайте одну песню Трофима, тогда поймете?
- Ой нет, только не Трофима, я вас умоляю. Спойте лучше что-нибудь из Анны Герман.
- Да откуда вы знаете что поет Трофим? Может он в тысячу раз лучше вашей Анны? Зачем же спорить о том, чего не знаете?
Женщина призадумалась, потом протянула парням свою крепенькую ладошку и сказала:
- Ладно, ребятишки, давайте на спор - вы начинаете петь любую свою блатную песенку, а я ее подхватываю после первой же строчки.
И, если не смогу, то, через полчаса у нас вроде Самара, так я сгоняю на перроне в ближайший ларек и всем куплю пиво.
Но если вы до Самары так и не сможете мне спеть блатную песню, которую я не знаю, то вы до самого Челябинска будете исполнять только то, что я вам скажу. Идет?
Парни оживились и с легкостью приняли спор, уточняя только сорта и объемы пива.
Первый приятель взял гитару и самозабвенно затянул:
- Гоп - стоп, мы подошли…
- Ребята, будьте серьезнее, а то ведь Самара не за горами. Из-за угла, мальчики, из-за угла. Дальше.
Парни взорвались дружным хохотом и уже второй схватил инструмент и сделал свой ход:
- Весна опять пришла…
- И лучики тепла, теряете время, лучше вам сразу сдаться.
На этот раз любители шансона не смеялись, а коротко посовещавшись, предприняли новый лихой ход:
- Не за границу…
- Не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон, а кстати, в Самару подъезжает. Ну, что, сдаетесь?
С каждой следующей попыткой совещания проходили все дольше и тревожнее, но мужики не сдавались:
- Он бежал с Магадана…
- Слышал выстрел нагана, вы молодые ребята, откуда же вы понабрались этой пошлятины?

Надежды таяли - все первые строчки самых забубенных и позабытых блатных песен, разбивались о королеву шансона, как пули о терминатора:
- Стоял я раз на стреме…
- Держался за карман. Может хватит, а? Мы сбавляем ход, уже Самара.

И парни выпросили для себя последнюю попытку. Уже и поезд стоял на перроне, даже курильщики успели выйти из вагона. А ребята все спорили, шепотом переругивались и снова спорили, чтобы уж наверняка, попытка-то последняя.
Наконец пришли к согласию и хором затянули:
- Комиссионный…
Женщина улыбнулась и подхватила:
- Решили брать, тьфу, пакость какая, не песня, а черти что.

Парни похлопали глазами, признали себя побежденными и не сговариваясь спросили:
- А откуда вы все блатные песни наизусть знаете? Вы что, сидели?
- Типун вам на язык! В жизни ничего не украла, не за что меня сажать. Просто я уж двадцать семь лет работаю поваром в пансионате МВД, так вот, товарищи милиционеры в нашей столовой ничего больше слушать не желают, только под блатняк и кушают.
Досыта понаслушалась, на три жизни хватит.

Парни грустно переглянулись, поднастроили свою измученную гитару и путаясь в словах и мелодии, робко заблеяли:
- Ромашки спрятались, поникли лютики…



БАЯН

Родители частенько раздают своим детям щедрые обещания, но, как показывает жизнь, далеко не всегда их выполняют, ведь маме с папой лучше знать: что нужно их ребенку, а что так - пустое баловство...

Одну старую, незамысловатую историю мне сегодня напомнил случайно подслушанный в метро разговор.
Строгая мама убеждала сына:

- Послушай меня, ну, зачем тебе лук? Еще убьешь кого-нибудь, или сам застрелишься.
- Ты что, мама, как я из лука застрелюсь?
- Ну, не знаю, он ведь такой дорогой, ты все равно побалуешься с ним полдня и забросишь, что я не знаю? Давай лучше новый телефон тебе купим?
- Мама, но ты же обещала! Я третий класс без троек закончил? Закончил. Летом не было денег, ладно, допустим, но ты обещала, что на день рождения точно-преточно. День рождение прошло. Где лук?
- Не прошло, а прошел, грамматей.
- Ну, хорошо, прошел. Где лук? Ты же обещала, и папа разрешил.
Мама, изрядно выходя из себя:
- Что ты заладил, как дурачок малолетний, лук, лук, лук, лук? Пора взрослеть. Забудь про луки и машинки! Все!
Сын с повисшей на носу слезинкой:
- Я же так ждал, старался, учился…
- Старался – молодец, старайся и дальше. Все, прекрати ныть, выходим…

…Давным-давно, году в восьмидесятом, мой папа в очередной командировке изучал трещины и разрушения какого-то старинного карпатского монастыря, и местный сторож затащил его на свадьбу сына. Отказать было нельзя – смертельная обида. Пришлось принять приглашение и задержаться до утра.

Малюсенькое, затерянное в горах, гуцульское село.
Все очень скромно, зато горько, весело и громко. Гостей немного, человек двадцать, впрочем – это все население села, не считая грудных младенцев.
И вот пришло время безудержных танцев под баян.
Папа мой, естественно, подсел к баянисту – усатому мужику лет пятидесяти, ведь он всегда был не прочь поучиться у того, кто что-то делал лучше него.
Папа хоть и сам иногда музицировал, для дома, для семьи (в том числе и на баяне), но тот баянист оказался настоящим гуцульским Паганини, и у него действительно было чему поучиться – руки так и порхали, да и пел он задорно.
Посидел отец справа, но смотреть оттуда было как-то совсем неудобно и он пересел слева от баяниста. Что за черт? Все равно, почему-то неудобно и непонятно, что-то в той жгучей игре было глубоко не так, да к тому же, если присмотреться, то можно было заметить, что все перламутровые щечки старинного инструмента, густо испещрены глубокими, кривенькими надписями, нацарапанными, по-видимому, гвоздем. Причем, все эти вандальные царапки состояли из одного единственного короткого, но емкого и простого в написании матерного слова.
Все это казалось очень странным.
Посидел отец, присмотрелся еще, и до него таки дошло – мужик шпарит на баяне, … держа его вверх ногами. Фантастика!
Отец еле дотерпел до конца очередной песни и спросил:
- Вуйко, а что это вы, прошу пана, играете на перевернутом баяне?
Мужик нарочито изобразил удивление и ответил:
- О, спасибо, что подсказали, теперь буду знать. А так, что, плохо играю?
- Да нет, очень даже хорошо, только почему баян держите вверх ногами? И как это вообще возможно?

Музыкант попросил у хозяев маленький перерыв, выпил самогона за молодых, крякнул, заел, закурил и рассказал отцу вот такую историю:

Еще до войны, мне тогда было лет семь, я однажды на базаре увидел и услышал живого баяниста и пропал. Ночи с тех пор не спал, все мечтал о баяне.
И батько мне пообещал - «Сынку, будешь хорошо учиться и работать, накопишь денег, и тогда купим тебе баян»
Каждое лето я от темноты – до темноты пахал в колхозе, сначала пастухом, потом на ферме, потом грузчиком, да, что только не делал…

Почти всю зарплату я отдавал маме и только совсем немного откладывал, собирал на баян.
Шел год за годом, деньги по чуть-чуть копились. Иногда, правда, все накопленное приходилось отдавать на семью, время-то было голодное, не до баяна, но я снова и снова, с пустого места начинал копить на свою мечту.
И вот, уже в восьмом классе, у меня, наконец, получилось собрать всю сумму, а тут как раз в районный магазин и инструмент подходящий завезли.
Взял я деньги, никому ничего не сказал, выпросил у соседа коня и поехал за баяном.
Купил, привез домой, а батько как увидел, раскричался – «Ах ты дурень, ты дурень! На шо купил баян, когда у тебя даже кровати нет? Здоровый мужик, усы уже растут, а, как собака, на мешке с соломой спишь.
Завтра же с тобой поедем и обратно в магазин сдадим этот чертов баян. На кой он вообще сдался? Кровать тебе хоть купим, еще и на костюм останется»

Всю ночь я не спал, закрылся в чулане и царапал на своем новом баяне все эти матюги. Вы только представьте, всю жизнь мечтал, только сегодня купил, он еще краской пахнет, а я его гвоздем, гвоздем.
Жалко было до ужаса, рыдал, но царапал, чтобы его в магазин обратно не приняли…
Ох, и влетело мне тогда от батька, неделю не мог сидеть, зато видишь, баян дома остался…
(Мужик горько усмехнулся и нежно провел рукой по похабным царапкам) Теперь любуюсь, читаю, батька вспоминаю…

Ну, вот, а как начал учиться играть, мне сильно не повезло - вверх ногами его, холеру, взял, учителей-то у меня не было, подсказать некому. Да так, каждый день и тренировался, подбирал.

Только в армии мне сказали, что это не правильно, но переучиваться было уже поздно…



MY WAY

"Принятие решения часто свидетельствует о том, что человек устал думать"
(Ралф Боллен)



Небритый турецкий таксист, наконец, понял куда ехать, для вида, чуть обиделся на мое приблизительное произношение, вдарил по газам, и мы с легкой пробуксовкой вписались в горячий ночной стамбульский поток.
Для начала, сын Юра, привычно поискал ответную железячку ремня безопасности, но ее как всегда не оказалось, тем более на заднем сидении, видимо пристегиваться в Турции считается такой же глупостью, как и пользоваться кремом от загара в безлунную ночь. Таксист снисходительно покачал головой в зеркало заднего вида.
Мы с Юрой весело захихикали.

Турок на никудышным английском спросил:
- Фром Раша?

Я, на еще более жутком, ответил:
- Ноу, уи фром Норд Кореа.

Мы опять захихикали.
И грустный таксист, спотыкаясь и вставляя турецкие слова, продолжил развивать свою мысль:
- Я уже много лет вожу русских туристов и все время удивляюсь - ну почему вы всегда такие веселые и у вас всегда все О.К? Вот у меня еще ни разу в жизни не было все О.К.
И откуда вы, русские, только деньги берете? Катаетесь по миру, скупаете дорогие вещи, развлекаетесь, загораете и никаких у вас проблем. У моего сына, кстати говоря, сегодня день рождения, пятнадцать лет, а я, вместо того, чтобы сидеть с ним сейчас за праздничным столом, везу вас, таких веселых, в Аксарай, пытаюсь заработать пару лир для своей семьи. Такая вот несправедливая штука жизнь. Щит…

Заунывная турецкая попса в магнитоле внезапно сменилась Синатрой, Фрэнк грустно и бархатисто запел о своем пути.
Я попросил ничего не трогать, а включить чуть-чуть погромче и мы все замолчали, любуясь спонтанным клипом из Синатры вперемешку с потрясающими красотами ночного Стамбула.
  Наверное музыкой навеяло, но в тот момент, мне вдруг вспомнился один счастливый и загорелый русский турист по имени Вадик, у него тоже всегда было все О.К.

А поскольку мой английский не позволил рассказать эту историю грустному турецкому таксисту, да и песню портить не хотелось, расскажу ее вам.

Лет двадцать тому назад, я был еще студентом и довелось мне отдыхать в крымском санатории львовских железнодорожников с очень креативным названием - «Львовский Железнодорожник»
Там я и познакомился с Вадимом, он поселился в номере напротив. Высокий добродушный парень лет двадцати пяти, с веселыми глазами и заводным характером. Все вокруг, в том числе и я, смотрели на Вадика немножко завистливыми  глазами турецкого таксиста. Уж очень парень был весел, игрив, да к тому же при деньгах.
Он частенько собирал большую компанию знакомых и даже полузнакомых парней и девчонок и тащил всех нас на набережную, чтобы напоить шампанским и до отвала накормить шашлыками из осетрины, а того, кто пытался расплатиться самостоятельно, чуть ли не за грудки хватал, обижался.
Денег, по тем временам, у него было и правда очень много, целая пачка долларов. Кроме как для веселого и богатого отдыха, они служили Вадику, не очень эффективным, но довольно внушительным и пафосным веером. Выглядело это забавно и по-детски наивно.
Дискотеки в пансионате начинались в девять вечера, а заканчивались в одиннадцать, все нормальные люди подтягивались только к десяти, но на пустой танцплощадке, уже с самой первой песни, в одиночестве, самозабвенно танцевал взмыленный Вадим. Его душа требовала безудержного веселья и дорожила каждой секундой.
А уже в самом конце, когда ленивый деревенский диджей объявлял последний танец, Вадик вырывал из своего всемогущего веера большое, красивое перо и дискотека продолжалась с новой лазерной силой…

Спал неутомимый Вадим на удивление мало, с первым лучиком солнца, он как Дюймовочка от крота, уже бежал к утреннему морю.

Но время шло, отдых в пансионате потихоньку подходил к концу, да и денежный веер тоже слегка поредел и поистаскался.
Наступило последнее утро.
Загоревший и уставший от отдыха пансионат, гремя чемоданными колесиками, суетливо рассаживался в Икарусы, чтобы наконец отправиться в обратную дорогу домой.
Я встретил Вадима в коридоре, он был без сумки и какой-то необычно тихий и неулыбчивый. Тогда мне показалось, что просто не выспался.
Не глядя на него, я торопливо бросил:
- Давай, Вадим, догоняй, я займу тебе место.
- Ну, иди, иди, занимай…


Через несколько минут, когда, я уже сидел в автобусе и действительно охранял место рядом с собой, с улицы донеслись какие-то истошные женские крики и мужской мат, поднялась суета и беготня…

...Вадик в спортивном костюме тихо лежал на асфальте под балконом спального корпуса, а положение головы безапелляционно указывало, что он мертв.

Позже я узнал, что бедолага – Вадик, задолжал каким-то серьезным львовским бандитам очень большие деньги (тысячи три, а то и четыре), попал на «счетчик», понял, что уже не отвертеться, купил путевку в пансионат и решил свои последние 18 дней прожить на «всю катушку».
А когда в шесть утра безжалостные Икарусы своими гудками напомнили о конце жизни, Вадим написал маме письмо и как в море, прыгнул головой вниз с балкона третьего этажа…

…Да, пожалуй, хорошо, что я не стал рассказывать турецкому таксисту эту историю про веселого русского туриста Вадика, он все равно бы не понял ее, и не только из-за моего ущербного английского…



МАСТЕР - КЛАСС

Справа от меня сидел мой старый приятель - композитор, с редким именем Захар, а слева - два каких-то качка – метросексуала, с волосами, которые как будто бы развевались на ветру, но вдруг намертво застыли в стоп-кадре. Видимо, их лак для волос был не слабее суперклея.
Я разговаривал с Захаром о музыке, при этом, краем глаза косился на парней, они постоянно поднимали свои непокорные трикотажные воротнички и пялились на двух прехорошеньких девчонок у дверей.
Метросексуалы несколько остановок готовились использовать свою неземную красоту на практике, но  на штурм решились, только перед Таганкой.
Красавцы, наконец, поднялись, подошли к красоткам и один из них выдал:
- Девчонки, а дайте телефончики.
Девушки недоверчиво оглядели мультипликационных «Нильсов» с длиннющими челками, и простодушно ответили:
- А, зачем вам наши телефончики?
- Ху, е, ну дак, в смысле «зачем»? Позвонили бы, там, замутили чо…
Девушки, выходя на станции, ответили на прощание:
- Так, вы позвоните друг другу и мутите. Чо?
Дверь вагона закрылась, отвергнутые ухажеры не сговариваясь показали обидчицам «факи» и очень огорчились, от того, что девушки ушли так и не оглянувшись.
Захар, наблюдая эту сцену, «завис», потерял нить разговора и полностью сменил тему:
- Совсем мужики измельчали, всю фантазию на прически извели. Прежде чем просить у девушки телефончик, сначала нужно ее как-то заморочить, заинтересовать, а не –«Ху, е чо...»
Я ведь тоже со своей женой в метро познакомился, но умудрился сделать так, что она сама за мной через всю станцию гналась, чтобы свой телефончик вручить…

Я естественно выказал сомнения:
- Захар, ты конечно же красавчик, но че-то я не поверю, чтобы твоя Ольга, гналась за тобой со своим номером телефона наперевес, в надежде познакомиться.
- Не веришь? При встрече спросишь у нее сам, а дело было так: Оля тогда еще училась в своем музучилище и ехала в метро с занятий. Сидела и слушала в наушниках музыку. На остановке встала, смотала плеер, спрятала в сумочку и стала протискиваться к выходу,  я стоял у дверей и когда она со мной поравнялась, поздоровался и сказал:
- Вы такая интеллигентная и образованная девушка, а слушаете Мурку. Фу, как не стыдно?
Олю, как будто сучковатым бревном по затылку ударило. Стоит, глазища на меня выпучила, рот открыла, а что сказать, не знает.
Суть в том, что в тот день, они с одногруппниками, для какого-то капустника, действительно записали Мурку целым симфоническим оркестром. Вот Оля ее и слушала по дороге. Но самое главное, что при этом, она ее не напевала, даже про себя. Сквозь рев метро я тоже никак не мог подслушать что там в наушниках, Меджик, да и только.
Оля похлопала глазками,  посоображала, ничего не поняла и только  сказала:
- Да, я и вправду слушала Мурку… а как вы об этом узнали?
- А вы мне дайте свой номер телефончика, тогда, так и быть - скажу.
Тут я вышел из вагона и пошел к эскалатору, но краем глаза наблюдал, как Оля, голуба моя, шустренько припустила за мной. Вот так вот и познакомились. А представляю, чтобы она ответила, если я бы к ней подкатил, как эти двое с прическами…
- Ну, и как же ты все-таки узнал про Мурку? Угадал, что ли?
- Элементарно. Пока Оля ее слушала, пальцами рефлекторно наигрывала мелодию на своем зонтике, как на фоно.
- А как ты понял, что она наигрывала именно Мурку?
Захар внимательно посмотрел на меня и ответил:
- А ничего, что я композитор?