Category: производство

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ В КАРАКАСЕ

Мой одноклассник Федя всю свою жизнь отлично умножал, делил, возводил в степень и вообще, судя по всему,  родился с таблицами Брадиса в кулачке. Золотая медаль в школе, МГУ с красным дипломом, аспирантура, должность аналитика в солидном банке.
Вроде бы и желать-то нечего. Но Федю всегда мучила мыслишка: «Другим я даю ценные советы, люди пользуются ими, сказочно богатеют, а я все на зарплате и на зарплате…»
Хотелось, давно хотелось уже чего-то своего, личного, тем более, что для себя любимого, все риски можно рассчитать до седьмого знака после запятой, тем самым свести их к нулю.
  Долго Федя думал, смекал, вычислял и решился. Продал квартиру и вообще все что у него было, взял в банке кучу денег под свое доброе и авторитетное имя и решил построить нефтеперерабатывающий завод аж в самой Венесуэле. Дело обещало быть безумно прибыльным.
Предварительно познакомился там с кем нужно, даже с самим покойным Чавесом однажды ручкался. Половина венесуэльского кабинета министров стали его приятелями. Бумаги подписали, землю выделили, об откатах договорились, в строительстве помогли. Все шло согласно бизнес-плана.
Наконец настал знаменательный день - перерезания ленточки и пуска завода.
Перерезание как раз удалось наславу, а вот с пуском получилась заминка. Феде позвонила перепуганная секретарша и сказала, что его ждут   в цеху для серьезного разговора.
Пришел Федя и видит – Все рабочие сидят на корточках и пытаются придать своим венесуэльским лицам    сердитый вид.
Слово за слово, оказалось, что рабочие категорически отказываются начинать первый рабочий день завода, они бастуют и требуют втрое увеличить зарплату.
Федя стал аргументировано спорить с листочком и карандашиком в руках, мол – «даже если подниму в полтора раза, то уйду в глубокий минус, на моем заводе и так зарплата вдвое больше, чем в среднем по стране, ведь...»
Но рабочие и слышать ничего не хотели: - Либо в трое, либо – никто во всей Венесуэле не переступит порог твоего паршивого завода!
Федя попросил пятиминутный таймаут и побежал в свой кабинет звонить министру:

- Ола, Синьор Министр, бастуют, сволочи. Что делать?
- А, Синьор Федор, ола! Бастуют, говорите? Да – это может быть большой проблемой…
- Как это «может быть»? Это уже большая проблема!
- Погодите, не горячитесь, скажите, там среди ваших рабочих случайно нет такого большого, толстого, лысоватого мужика в очках?
- Да, есть там один толстый, очкастый, с противным бабским голоском.
- О, да - это он! Тогда у вас вообще нет никакой проблемы. Значит так: прямо сейчас берите пистолет,  спускайтесь к своим рабочим и сразу, без разговоров, валите толстого.
Остальные, как ни в чем не бывало разойдутся по своим местам и начнут работать. Ну, все, привет жене, рад был слышать, как-нибудь поужинаем…

Так и лопнул отличный нефтяной бизнес, ведь в тщательно продуманном бизнес-плане не оказалось пункта «валить толстого»
Федя давно вернулся в Москву, живет с семьей в съемной квартире, отдает потихоньку долги и продолжает давать богатым людям золотые советы…

ТЕСТ

«Смеялась сова с воробья, что у него большая голова…»
(Народная поговорка)



В туманной заводской курилке всегда многолюдно.
На скамеечках сидело человек пятнадцать рабочих, они курили, кашляли и смеялись.
Смеялись в основном над незамысловатыми шутками местного заводилы. Заводилу звали Петя - здоровый мужик лет тридцати, с золотым перстнем и волосатой грудью по самую шею.
В тот день Петя настолько был в ударе, что решил подшутить даже надо мной, человеком чужеродным и временным на заводе.
Петя вдруг громко и задорно произнес, глядя на меня:
- Скажи, режиссер, а ты случайно надел голубую футболку, когда ехал снимать наш завод, или это был твой осмысленный выбор?

Работяги дружно захихикали, я тоже заулыбался и сказал:

- Петя, а что ты имеешь против моей голубой футболки?
- Футболка нормальная, только цвет у нее пидорский, извини конечно за прямоту, но я простой человек, что думаю, то и говорю.

Мужики опять захихикали и я ответил:

- А не рановато ли тебя  пидоры победили?
- В каком смысле победили?!
- А в таком, что они присвоили себе голубой цвет и ты уже ссышь носить голубую маечку. А если завтра они пиво объявят своим напитком, ты что же, на всю жизнь останешься без «пиваса»? Лично я настолько уверен в своей ориентации, что не постесняюсь даже с женской сумкой по городу пройти, если она будет достаточно вместительная и крепкая для дела.
- С женской сумкой? Фу, позорняк, хотя у тебя наверное в Москве много таких педо-друзей с женскими сумочками, с кем поведешься?

Публика опять заржала.

- Да, и таких хватает. Петя, а ты, кстати, за что так не любишь гомосексуалистов? Может быть – это у тебя что-то личное? Детская травма, юношеские грезы, или что-то в этом роде?
- Какое личное!? Ты давай не это. Я их всегда ненавидел и давил и давить буду, пока живу.
- Ну, не знаю, как по мне, так наоборот: чем их на свете больше, тем лично у меня меньше конкуренция на рынке женского внимания…
Да и потом, ты себе даже не представляешь какая у геев на самом деле тяжелая жизнь, не позавидуешь. Подумай, например, как живется бедным пидорам, скажем, вашего родного цеха.

В курилке устаканилась гробовая тишина, казалось, что даже дым перестал клубиться и во всем цеху прекратилась работа.
Петя почти заорал:

- Какие пидоры нашего цеха?! Ты отвечаешь за базар? У нас в цеху нет никаких пидоров! Это у вас там на телевидении пидор на пидоре и пидором погоняет.
- Ох, Петя, и не говори, пидоров у нас гораздо больше, чем ты даже можешь себе представить, но от этого жизнь ваших заводских пидоров легче не становится. По статистике каждый сотый – вынь да положь… Природу не обманешь. И, кстати, ты, Петя не обижайся, но я кажется догадываюсь почему ты их так не любишь.
- И почему же?
- Попробую объяснить: если, например я среди поля увижу обычного козла, то он вызовет во мне простые и понятные ассоциации: мясо, шерсть, рога, колокольчик. А вот латентный зоофил, увидев козла, подумает: вот мерзкий скот, он же регулярно трахает коз. Фу! Позорняк! Даже думать об этом противно! Убил бы!
Чувствуешь разницу?
- Ты хочешь сказать что я пидор!?
- Да, ну ты что, Петя, посмотри на себя, какой же ты пидор? Вообще не похож. Хотя если честно, то я так до сих пор и не научился их отличать по внешнему виду.

Пока Петя думал, что мне на это ответить, в курилку заглянул наш оператор Серега, он потирал уставшее плечо:
- Ну, более-менее я "планов набрал", только вот плечо, сука, болит, натаскался камеру. Скорей бы вечером прийти домой и намазаться мазью, она помогает.
- А мазь у тебя с собой?
- Ну, да, вот.
- Так чего ждать? Снимай рубашку и мажься тут.
- Да, как-то неудобняк.
- Неудобняк снимать с больным плечом, давай мажься, не стесняйся, тут все свои, тем более что, как я выяснил, в цеху нет ни одного гея.

Про геев, Серега,  конечно не понял ничего, но снял майку и принялся втирать в плечо вонючую мазь.
Мужики молча наблюдали за этой сценой, но Петя, который уже пришел в себя, опять начал шутить. Он легонько ткнул указательным пальцем в потный Серегин живот и сказал:
- А нифига себе ты брюхо наел и сиськи, как у телки, нужно тебе спортом заняться.

Курилка заржала, а Серега смутился и сразу же надел майку.
Я не остался в стороне:

- Петя, к слову сказать, я ни на что не намекаю, но факт – есть факт: тут в курилке собралось человек пятнадцать, но только одному тебе пришло в голову потрогать мужика за живот и обсудить размер его сисек…

Все заржали, а Петя вскочил со скамейки и заорал:

- Ты отвечаешь за базар?
- Я отвечаю за то, что видел сам. Но ты не переживай – это все фигня, главное, маечка у тебя не голубая.

Кто-то подал голос:

- Бывают такие специальные тесты, по ним любого можно проверить на вшивость.
Петя идею подхватил и сказал:

- Вот именно, и еще неизвестно, кто из нас двоих прошел бы этот тест.

Я ответил:

- Петя, а хочешь, прямо тут пройти такой вот простенький тест?
- Ну.
- Представь, что ты идешь по цеху и никто на тебя не смотрит, вдруг, видишь, под ногами валяется картинка из мужского журнала – реклама нижнего белья. На ней такой красивый, загорелый мужик стоит в белых трусишках и вглядывается в даль.
Как ты поступишь?
1) Воспользуешься тем, что на тебя никто не смотрит и спрячешь картинку в карман?
2) Порвешь ее на мелкие кусочки и выбросишь?
Петя перебил меня:
- Конечно же я выберу второй вариант – разорву и выброшу, а ты небось выберешь первый – спрячешь, принесешь домой, повесишь на стену и будешь целыми днями не покладая рук…

Мужики дружно заржали.

Я подождал, пока станет чуть потише и продолжил:

- Нет, Петя, я выберу третий вариант, просто ты так разволновался, что тебе не хватило терпения выслушать все три варианта, а третий был самый незамысловатый: не обращать на картинку никакого внимания и пройти мимо…

…С того момента и до самого конца наших съемок, Петя перестал со мной здороваться. Зато заводские мужики начали посылать ему томные воздушные поцелуи…



МЕДНЫЙ ВСАДНИК

"Всякий вор думает, что все тоже воруют"
(Сааведра, Мигель де Сервантес)



Уважаю целеустремленных людей, которые не смотря ни на что и все такое… их абсолютно ничто не способно сбить с однажды выбранного пути: ни постоянные провалы, ни скудность достигнутых результатов, ни даже неотвратимость заслуженного наказания, ни-че-го.
Как ни крути, но именно такие ребята с огоньком, правят миром и всячески изменяют его.
С одним таким лютым энтузиастом – сорокалетним мужиком по имени Сергей, я познакомился на полутемной лестничной клетке в городе Нижнем Тагиле.
Сергей, с сигаретой в зубах, постоянно торчит на лестнице и всякий раз моментально отскакивает от электрощитка, пряча плоскогубцы за спину, когда соседи выходят из квартир.
Как-то ради интереса я заглянул в этот самый щиток,  там наворочена такая паутина из проводов, искр и изоленты, что и без слов можно понять все сложности и нюансы взаимоотношений соседей на этой лестничной клетке.
Но вернемся к лютому энтузиасту Сергею.
В одно прекрасное утро я застал его в каком-то погнутом, медленном, но  натужном состоянии, как будто на шее он держал невидимую трехсоткилограммовую штангу  и выбирал место куда бы ее уронить.
Оказалось - спину подорвал.
Мы разговорились и вот тогда-то я узнал, что Сергей самый настоящий сподвижник и энтузиаст, а главное - в какой области.
Сергей профессиональный «несун», или по простому – мелкий воришка, только катастрофически невезучий.
На какую бы работу не забрасывала его судьба-индейка, он всегда пытался хоть что-нибудь вынести за проходную.
Только его обычно очень быстро отлавливали, наказывали и гнали взашей по статье.
Меньше всего, Сергей продержался на мясокомбинате, всего-то полдня и это  личный рекорд в его карьере, а дело было так:
Как-то устроился он грузчиком в цех дорогущей сырокопченой колбасы. С утра потягал ящики, прозондировал почву и к своему ужасу  выяснил, что у них за проходную невозможно вынести ни грамма готовой продукции. Загрустил Сергей от обилия чужого добра и его нечеловеческого копченого запаха, а тут и время обеда приближалось, весь слюной изошел, бедняга. В конце-концов выждал момент, когда он остался один на один с огромным холодильником, шустро открыл дверцу, ворвался в царство висящих на веревочках душистых колбас, и чтобы не терять драгоценного времени, не отрывая веревки, схватил первую попавшуюся Брауншвейгскскую и впился в нее зубами прямо посередине.
Слава Богу никто не заметил, выскочил Сергей и быстро захлопнул за собой холодильник. Все.
Оглядываясь, потихоньку прожевал, но не насытился, а только раззадорил аппетит. Пришлось ему предпринять еще пяток рейдов, перепортив таким образом, еще несколько палок колбасы.
Ну, и что такого? Подумаешь, в конце-концов, ну кто его заподозрит? Тут вокруг человек сорок рабочих шныряют и каждый вполне бы мог залезть и покусать готовую продукцию.
Главное, грамотно от всего отпираться и делать обиженное лицо, а это Сергей умел в совершенстве.
  Но наступил обеденный перерыв и работники цеха конечно же заметили укусы на колбасе, а заметив,  моментально отловили «крысу» и не смотря на то что она божилась, отнекивалась и клялась матерью, напинали ее по заднице и выкинули на улицу.
Ну, откуда Сергей мог знать, что во время обеда все работники цеха собираются вместе, заваривают крепкий чаек, нарезают той самой колбаски из холодильника и жрут ее до изнеможения? Есть-то можно, а вот вынести нельзя. В такой ситуации не нужно быть миссис Марпл, чтобы из сотни человек, вычислить горемыку Сергея.

Потом он рассказывал как работал на кондитерской фабрике, только не долго, сам ушел, оказалось совсем не выгодно. Стрелял из рогатки шоколадными конфетами за забор, но находил только каждую десятую отстрелянную конфету – это же не размах, просто курам на смех, а шоколадки так и вообще летят куда попало…
Я перебил его долгий рассказ о кондитерской аэродинамике и перешел к вопросам   подорванной спины и Сергей поведал вот такую историю:
- А недавно я устроился на завод, походил, поприкидывал и решил вынести немного толстого медного провода, даже покупателя на него нашел. Ну, как немного? Килограммов сорок пять, наверное.
В конце смены прикатил катушку в дальний угол цеха, выждал момент, разделся до трусов и намотал на себя всю эту катушку: на руки, на ноги на туловище и даже на шею немного. Эх, был бы помощник, все могло бы получиться гораздо удачнее…
Намотал, короче, поверх надел широкие штаны огромного размера, (специально с собой принес) потом свитер и куртку.
Иду к проходной спокойной походкой, вроде бы ничего, только получается подозрительно медленно, но ничего, в глаза вроде не бросаюсь, хотя взмок, как мышь. И тут вдруг чувствую – начинаю не по детски замерзать. Проволока-то медная, на морозе моментально дубеет. Иду, как огромный охлаждающий радиатор, все тело дрожит, зубы стучат, а идти-то надо, уж и сам не рад, но из проволоки уж не выскочить, люди кругом.
Подхожу к проходной и веришь ли, чувствую смертельную усталость, все, нет больше сил даже шагу ступить. И вот так, как был, так я и повалился на пол у самого турникета, сижу смотрю на охранницу, а та на меня.
Она перепугалась и спросила:
- Мужчина, вам что, плохо?
- Не обращайте внимания, говорю, я просто устал на смене. Посижу чуток, отдохну и дальше домой пойду.
А она и говорит:
- Странно, зачем отдыхать на грязном полу? Шел бы домой, там и отдыхал… э нет, парень, тебе все-таки плохо, смотри, посинел весь.
Тут я и правда почувствовал, что синею, кровь-то под медной проволокой совсем остановилась, вот-вот в обморок грохнусь.
Приехала скорая, разложили носилки и я сам из последних сил на них перекатился, чтобы за руки - за ноги не трогали, я же там медный всадник…
Занесли меня санитары в машину, отвезли совсем немного от завода, вдруг остановились, а врач и говорит:
- Если не хочешь неприятностей, давай, скидывай здесь, то, что с завода вынес, в тебе на вид килограммов шестьдесят, а весишь больше ста.
Пришлось там же и размотаться, они носом покрутили, но медь все же забрали и из машины меня выкинули, даже до дома не довезли, суки.
Теперь, вишь, со спиной на больничном уже неделю мучаюсь, да и согреться после меди никак не в состоянии…



НАДЯ

"Судьба — не собака, палкой не отобьешься"

После окончания средней школы, сельская советская девчонка Надя, встала перед непростым выбором – кем быть? и каким быть? Похлопала своими длинными коровьими ресницами и решила уехать из отчего дома, чтобы покорить огромный и такой красивый город Львов.
Прибыла с маленьким чемоданчиком на перрон  и прямиком с вокзала отправилась в отдел кадров телевизионного завода «Электрон»
В первую неделю Наденька ночевала у маминой подруги, а потом ей повезло – сняла комнату у хорошей и порядочной женщины и потекли ее славные трудовые будни и великие конвейерные свершения.

Надя никогда не пила и не курила, от работы не увиливала, в общественной жизни коллектива тоже принимала активное участие, за что вскоре и стала комсоргом цеха, а  заодно и профоргом бригады.
За делами и заботами, незаметно минула пятилетка.
Потом еще одна.
Надины родители друг за другом умерли и в отчем доме остался жить ее старший брат со своей  семьей, а вот у Нади на личном фронте все никак не клеилось. Не красавица, конечно, но и не урод какой, нормальная женщина с химической завивкой, но уж больно строгих правил, может это и отталкивало потенциальных заводских женихов.
  Но жизнь шла вперед и как-то незаметно пролетела еще одна пятилетка трудовых подвигов и профессионального роста.
Наде уж было слегка за тридцать, но она все так же снимала комнату у той самой бабушки и все так же усердно работала на том самом конвейере. В очереди на квартиру, она, конечно тоже стояла, вот уже пятнадцать с гаком лет, но это был глухой номер. Очередь-то не льготная, а обычная, ведь Надя не мать героиня, не участник войны и не инвалид второй группы, так, что…
А в один прекрасный день в Надиной бригаде появился новый работник – я, так мы с ней и познакомились.
Наши рабочие места были рядом и волей не волей, мы целыми днями болтали о разной ерунде. Руки-то были заняты конвейером, а разговорами мы занимали наши мозги, чтобы нудное рабочее время двигалось понезаметнее…
Первые полсмены мы думали над  важным вопросом: – будет ли в этом году дождливое лето, или не так уж, чтобы очень? А всю вторую половину, Надя рассказывала, как ее брат на месте их маленького старого дома в селе, отгрохал новый, такой, ничего себе…
На работу Надя ходила, как на праздник. Всегда в каких-то умопомрачительных вареных юбках с белыми рюшами, дорогущих турецких кофтах и солнцезащитных очках, как у шпиона. Ей бедняге больше не на что было тратить свою зарплату и некуда наряжаться, кроме, как на любимую работу.
Как-то Надя явилась зареванная и с черной траурной ленточкой на рукаве. Умерла ее старенькая квартирная хозяйка. После похорон, в квартиру прибыли убитые горем родственники покойной и выставили Надины сумки на улицу. Но ей повезло - быстро сняла новую комнату у новой старушки и даже ближе к заводу, так, что теперь Надя как настоящая барыня, могла себе позволить просыпаться на смену на двадцать минут позже.
Прошло еще  десять лет.
С тех пор я успел уже, хоть со скрипом, (за третий раз)  но поступить в Питерский институт, закончить его, переехать в Москву и даже сменить несколько телеканалов.
И вот однажды я на два дня по делам прилетел в город детства и на людной улице, нос к носу столкнулся с Наденькой. С виду она не особо-то и изменилась, но вот глаза, глаза  ее заметно постарели…
Она, как всегда была модно одета и как всегда улыбчива и приветлива.
Постояли мы с ней минуты три и говорить нам было особо не о чем.
В первую минуту, Надя поведала, что вторая ее квартирная хозяйка тоже умерла и теперь она живет у третьей. Завод, наш обанкротился, но удалось устроиться на другой.
Во вторую минуту, Надя грустно, но игриво расспрашивала – нет ли для нее в Москве хорошего жениха?
А в третью, она мельком пожаловалась, что ей уже который год не разрешают взять ребенка из детдома, ведь у нее нет своей жилплощади…

Спустя несколько лет, Надя, случайно нашла меня в Интернете и написала: -«Привет, как дела?»
Я ответил: - «Нормально, а у тебя?»

И с тех пор, два раза в году – на Новый год и в день Советской армии, Надя поздравляла меня залихватскими украинскими стихами, украшенными  ажурными розочками.
Но недавно я вдруг обратил внимание на то, что она забросила компьютер и совсем перестала появляться в сети. Это показалось мне странным (а чем ей еще заниматься?)
Написал я раз, другой и наконец получил от нее ответ:

«Добрый день, пишет Вам Надина подруга – Ольга.
Вы, наверное не знаете, Надя, когда ей исполнилось 55 лет, вышла на пенсию, а через три месяца наглоталась таблеток и умерла.
Не захотела больше жить.
Но мы договорились и похоронили ее в родном селе и не за забором кладбища, а нормально, по-человечески.
Так, что не пишите ей больше.
Всего Вам хорошего…»


P.S.

Вот уже который день у меня из головы не выходит комсомолка Наденька с длинными коровьими ресницами.
В чем был смысл ее жизни? Ну, неужели же в том, чтобы пережить троих квартирных хозяек и привинтить пневмопистолетом два миллиона кинескопов к двум миллионам деревянных ящиков…?

ЯША

Над Яшей - интеллигентным евреем  и миллионером по характеру,  зло покуражилась судьба: родила его  в Советском Союзе, к тому же, не наградила ни богатыми родителями, ни слухом, ни голосом, так что скрипочка в виде пропуска за железный занавес, ему уже никак не светила.


Всю первую половину жизни, Яша, как умел очухивался от этих нокаутирующих ударов.
Но уже к девятнадцати годам, Худенький еврей с горбатым носом, успел жениться, родить сына, построить кооперативную квартиру, купить машину, дачу, вот только с деревом не получилось, его самого посадили…
В первый раз, за покупку порножурналов у иностранных матросов.
Яшин адвокат на суде дремал, а подсудимый как мог за него барахтался:
- Гражданин судья, за что же меня судить? Я и так финансово пострадал. Увидел на обложке женщину в вязанном свитере, подумал: – «куплю жене модный заграничный журнал с выкройками для вязания» Так этот буржуй, мало того, что под статью меня подвел, так еще и 50 целковых содрал…
Судья:
- А почему Вы перед покупкой не заглянули в журнал, чтобы убедиться: какого он содержания?
Яша:
- Я как комсомолец, глубоко убежден, что не мужское это дело - женские журналы разглядывать… Как Вы считаете, Ваша честь? Я вот, например, люблю журнал «Техника молодежи».

И так далее и тому подобное. Яша на суде сделал шоу, но ему все-таки влепили четыре года без конфискации.

Пока сидел, «глухонемая мафия» по чуть-чуть помогала семье. Вернули старые долги. Ведь глухонемым, Яша и продавал эти журнальчики по 1000 рубликов за экземпляр…

Отсидел, вышел, но международную торговлю не бросил.
Устроился грузчиком в магазин «Детский мир», где доставал велосипеды «зайчики», которые пользовались бешенным спросом у тогдашних польских челноков. Два зайчика ровнялись  «джинсовому костюму «Wrangler»
Уже через три месяца после тюрьмы, Яша умудрился купить Волгу, но спустя год, снова ненадолго «присел». Ну не вписывались в Советский строй грузчики на Волгах…

Выйдя после второго срока, опять на социалистическую волю, Яша получил от жены жесткий ультиматум: «Еще раз сядешь - домой больше не возвращайся!» И еврей-рецидивист клятвенно пообещал и так-таки не подвел – больше не сел.

На этот раз Яша получил разнарядку не в магазин и не на импорт базу, а на самый, что ни на есть обычный завод. Львовский телевизорный завод «Электрон»
Без отрыва от производства окончил месячные курсы регулировщиков радиоаппаратуры и встал на конвейер.

Работа у Яши была монотонная, но не особо сложная – подключать проезжающие кинескопы к измерительным приборам, тщательно их тестировать  и если нужно, отбраковывать за мелкие сколы, царапины, или (что бывало гораздо чаще) за несоответствие параметрам.
И так, за смену, из пятисот штук, пару десятков уходило в брак.

Я знаю об этом так подробно, потому, что сам стоял в двух метрах от Яши и вставлял кинескопы в корпуса… Но речь не обо мне.

Яша всегда был очень трудолюбивым и компанейским человеком, хотя и непьющим.
Помню, во время работы, он обычно напевал: «Я люблю свой завод и горжусь тем, что я – современный, подсобный рабочий…»
Врожденная интеллигентность никогда не позволяла ему ругаться матом, особенно  в присутствии дам. Даже заводских.
Всего один раз Яша не сдержался, когда уронил кинескоп себе на ногу. Он сел на пол, схватился за кед, хотел в сердцах заорать: «А сука!», но не посмел, вокруг были барышни и он простонал: - «А с-у.. с-у……собака….блядь»

Но главный фокус был в том, что Яша опять вдруг начал богатеть. Круто богатеть. В 83- году у него уже был видик… Врал, что крупно выиграл в лотерею (итак несколько раз подряд)
Все понимали, что на заводе он работает не за зарплату, а за деньги, но каким образом?
Яшина жена – Люба, пребывала в перманентном ужасе, она боялась нового срока и пошла на большие жертвы – бросила свою работу и устроилась на наш завод, чтобы всегда быть рядом с мужем и следить за манипуляциями этого Гудини. Глаз не сводила, но так ничего и не поняла.

…Как только в страну пришла перестройка, из страны тут же ушел Яша со всей своей семьей. Он наконец-то исправил оплошность судьбы- индейки…

Прошло очень много лет и вот, как-то раз, летая со скоростью света по интернетным проводам, мы с Яшей, вдруг стукнулись лбами. Успели сообразить, узнали друг друга, остановились и с удовольствием потрепались.

Яша с женой, детьми и внуками, давно живет в городе-курорте Нью-Йорке и владеет сетью супермаркетов. Наконец-то он может торговать напрямую - без матросов, глухонемых и поляков.

Мы уже почти попрощались, но я вспомнил и спросил:
- Яша, так все-таки, как же ты тогда, на заводском конвейере делал деньги, если Люба даже моргать боялась, чтобы не прозевать твое мельчайшее телодвижение в сторону криминала? Что такого ты умудрялся выносить через проходную? И главное - как?

Миллионер Яша интеллигентно похихикал и ответил:
- Дело прошлое. Бракованные кинескопы с завода отправлялись в магазин «Юный техник» и продавались там по 25 рублей.
На конвейере, я отбирал экземпляры с маленькими, незаметными сколами, но по-электрическим параметрам - вполне ничего-себе,  браковал, записывал в блокнотик их номера, а уже номера продавал директору магазина по 20 рублей за штуку. Там за ними целая очередь из телемастеров стояла. Новый-то стоил 180 р…

Люба только в Америке об этом узнала, чуть в Гудзон меня не скинула…









ЛИХИЕ 90-Е

"Не умеющий жить всегда хвалит прошлое"
(Народная мудрость)

Сынок плавал в море, я валялся на песке и как всегда бесседовал с русским дедом.
Услышав родной язык, к нам присоединился здоровенный мужик, ему явно не терпелось поделится своей внезапной радостью и мужик выдал без предисловия:
- Обожаю Черногорию! Нам бы так! Прикиньте, вчера вышел из магазина, пока перебирал пакеты, машинально положил свой рюкзачок на капот какой-то тачки. Закурил и пошел себе, а про рюкзак  забыл. Пропажу заметил только вечером. Ну, думаю – хана. Там же: паспорт, кредитки, телефон. Ужас.
Ночь не спал, все вспоминал – где я мог его оставить?
Только сегодня догадался и то приблизительно. Прибежал в магазин, поспрашивал продавцов, они только мотают головами – не видели. Выхожу на улицу и глазам не верю - то место, где стояла машина с моим рюкзачком, обведено мелом, а в середине большими буквами написана моя фамилия и номер телефона.
Я так и офигел. Прибежал в гостиницу, позвонил, оказалось, что этот дядечка на мерседесе, вначале три часа меня прождал, потом заглянул в сумку, увидел паспорт и додумался оставить послание на асфальте.
Вот, только что встретились, он специально за двадцать километров сюда пригнал. Сую ему деньги - обижается, еле взял на память кепку сборной России.
У нас бы, где-нибудь в Сочах - подхватили за милую душу и уже бы все деньги с карточек поснимали. Почему мы не такие как они? Вы заметили, что тут ни днем ни ночью даже окна в машинах не поднимают? При Союзе, ведь тоже так было. Во всяком случае, гораздо меньше воровали. Совесть у людей была.
Я говорю:
- Совести конечно было навалом, тут не поспоришь, однако крали по-черному. Сегодня, например, я смело могу оставить магнитолку в машине и ничего, а ведь лет пятнадцать назад, когда я выходил из-за руля, то просто над головой держал «морду» от магнитофона, чтобы все успели увидеть, что моя музыка осталась без «морды» и стекло разбивать не имеет смысла.

- Ну правильно - это же были «лихие девяностые», я то имею ввиду старую добрую доперестроечную жизнь. Я ведь и пионером успел побыть, прекрасно все помню. Никаких магнитофонов вообще не крали.

- Пионером – это хорошо, но я успел застать огненные 70-е и могу авторитетно заявить, что магнитолы не крали, по причине их полного отсутствия в природе. Были радиоприемнички, да и те встроенные, украсть такой можно было только вместе с машиной. Зато когда человек куда-нибудь приезжал хоть на пять минут, он всегда скручивал с машины: дворники, антенну, и левое зеркало (правого обычно вообще не было – это барство) Вы можете себе представить - приезжаете на работу, а у Вас подмышкой: зеркало, антенна, дворники и до кучи аккумулятор? А ведь так и было.

Парень недоверчиво заулыбался:
- Да ну, не может быть.

Тут в разговор вмешался дед:
- Еще как может, некоторые даже колеса на ночь снимали.
Бывший пионер пожал плечами и сказал:
- Ну, спорить не стану и все равно – в СССР не было таких уж явных бандитов и никто тебя на перекрестке из машины не выбрасывал, как в «лихие…»

Дед аж подскочил на своем лежаке:
- Из машины не выбрасывал!? Подумаешь – какие нежности – из машины его выбросили. А заточку в печень из-за ношенных ботинок не хочешь!?

Я удивился такой реакции деда, непонятно – это у него был вопрос или предложение… Дед продолжил:
- На краю нашего поселка стояла большая фабрика. И каждое Божье утро, в каждой бригаде начиналось с того, что рабочие сбрасывались кровно-заработанной копеечкой, Бригадиры несли ее начальнику цеха, начальники цехов тащили деньги директору, а уже директор связывался с начальником районной милиции и платил ему.
И вечером, после работы люди выходили с фабрики и спокойно расходились по домам, потому что вдоль дороги стояли шеренги милиции с табельным оружием.
А вот если в иной день деньги собрать не успевали, или еще что помешало и милиция к вечеру не прибыла, то почти все работники фабрики ночевали прямо на полу на своих рабочих местах. Идти домой - дураков не было. А если кто и отваживался, то его уже ждали такие же шеренги, только не милиции, а бандитов. Хорошо если дойдешь до дома беззубый и в одних трусах, а ведь многих резали за ботинки или пиджак, если артачился, снимать не хотел. Про девок я вообще молчу... А ты говоришь – из машины выбрасывали…

Парень недоверчиво покачал головой и сказал:
- Беспредел девяностых я застал и отлично все помню, но в Вашем поселке какие-то, уж очень голодные были бандиты. За ботинки заточкой в печень…
Дед удивленно поднял брови и ответил:
- Причем тут девяностые – это было в 53-м, когда из тюрем выпустили урок и ваши бандиты девяностых по сравнению с ними просто пионеры из Артека…


ФАБРИКА ГРЕЗ

Моей жене тоже надоел этот длинный и почти односторонний телефонный разговор, она дулась показывая на часы и на до сих пор не уложенного в кровать сына.
Я все больше молчал и вяло отмахивался. Хочешь не хочешь, а игру нужно было довести до конца, чтобы не сделать из деда дурака.
Когда он останавливался, я спешно подкидывал ему "дровишек" :
- Так, с Марикой Рек мне все более-менее ясно, а вот еще: успел ли до 24-го года серьезно засветится Дуглас Фэрбэнкс?
На том конце провода без паузы началась пространная лекция о детстве и юности Фэрбэнкса.
Наш разговор продолжался уже минут сорок, не меньше и по смыслу вроде бы правдоподобно, я решил что стоит закругляться и мягко съехал:
- Анатолий Иваныч, спасибо Вам большущее, Вы нам очень помогли, я все это записал на диктофон, потом расшифруем. Спасибо еще раз, Вашей информации нам хватит заглаза. Если Вы мне доверяете, то я распишусь за Вас в бухгалтерии.
Дед:
- Ну о чем разговор, делай как тебе надо и спасибо тебе, я рад был почувствовать себя живым... Если что еще будет нужно, звони, не стесняйся, всегда рад помочь без всяких ваших сумасшедших московский гонораров. Люди-то не чужие.
- Вот за это отдельное спасибо Анатолий Иваныч. Всего хорошего. На связи.

Я повесил трубку, вроде бы обошлось. Дед ничего не заподозрил.

Дед - добрый старик с длинной белой бородой и деревянным протезом под штаниной. Когда-то очень давно он преподавал нам историю кино. В нем никогда не было ни грамма строгости. Если ты ничегошеньки не знал, то получал на экзамене пятерку, а если все знал, то тем более. А уж каждый сам для себя решал - нужны ему эти знания или он после института откроет овощной ларек.
Дедовы лекции всегда были интересны и необычны. Однажды он сказал:
- Я тут шкандыбал сегодня в институт и купил по дороге брошюрку о Голливуде, если не возражаете, то я вам ее сейчас почитаю и мы узнаем - что же в этом Голливуде творится.
Мы слушали в пол уха, но вскоре все до единого "проснулись", что-то нас заставило внимательно следить за его маленькой книжицей: "...Голливуд - это мировая фабрика грез и в поисках счастья сюда стекается народ со всех Северо Американских Штатов, чтобы заполучить. хоть маленькую роль, а там, кто знает, можно превратится в мировую звезду кинематографа, с недельным окладом в тысячу долларов.
А ведь, каких-то пятнадцать лет назад, здесь, на месте огромных, новейших кино-павильонов, паслись только козы да коровы..."


Когда, по аудитории пошел неслабый ропот , дед захихикал в свою бороду и признался, что книгу он купил в букинистическом магазине и год ее издания 1912-й.
Вроде бы мелочь, но до конца этой лекции уже никто не спал.
Дед никогда и никуда не опаздывал, хоть и передвигался со скоростью сытой черепашки, он как курьерский поезд, четко знал свою крейсерскую скорость и точно рассчитывал время прибытия...
Мог например сказать:
Давайте завтра проведем лекцию в Летнем саду. В 12 - 43 встречаемся у памятника Крылову.
И все мы знали, что по поводу сорока трех минут, он нифига не пошутил, просто в сорок две, дед никак не поспеет, а в сорок три в самый раз...

С тех славных времен прошло двадцать лет и вот на днях, я приехал на полдня в Питер. Снял, что хотел, а до поезда оставалась еще куча времени. Дышу морем, прогуливаюсь через Кировский мост, смотрю - навстречу ОН. Старенький совсем и ростом пониже. Шкандыбает опустив голову в землю, а в авоське весело позвякивает кефир.
Не знаю вспомнил ли он меня, но был очень рад видеть своего студента и перекинуться парой слов.
Сообщил, что уже много лет на пенсии и что жена его недавно умерла вслед за сыном, а в общем жизнь продолжается...
Защитная улыбочка не сходила с его лица и от нее мне было еще жальче нашего деда.
Я сделал вид, что посмотрел на часы и затараторил:
- Анатолий Иваныч, я тут в командировке, а живу в Москве. Сам Бог мне Вас послал, как говорится - на ловца и зверь... мы снимаем документалку о... ну в общем о кинематографе начала прошлого века и если не Вы, то кто? Будьте нашим научным консультантом. Умоляю, не отказывайтесь. А сейчас я вынужден бежать.

Я быстро прикинул - сколько денег мне хватит на обратную дорогу, вытащил пятитысячную купюру, карандашиком написал на ней свой телефон, вручил деду и удаляясь крикнул:
- Не пугайтесь - это Ваш будущий гонорар, позвоните мне послезавтра вечерком, я пока соберу в кучу все наши вопросы, чтобы хорошенько Вас помучать по-телефону. Поработаем...

ВОЛКИ

1995 год. Я счастливый обладатель шикарной машины таврия. намотал за три
месяца около 5000 км и почувствовал, что моя машина начинает стареть...
капает из мотора, руль тянет в сторону, фигово заводится, все
разболталось, одним словом таврия.
Решил совместить полезное с приятным, поехать к друзьям в Магнитогорск,
там и продать мою растыку... цены за Уралом были дороже и можно продать
по цене новой.
Еду один, песни ору (магнитофон зажевал кассету, а радио не ловит),
миновал уральский хребет. Глухомань дикая. Не знаю как сейчас, но тогда,
так редко встречались машины, что иногда при встрече вспоминал... с
какой ее объезжать, слева или справа...
Вот решил остановится и поужинать, а времена были стремные, на обочине
просто так не постоишь, очень просто дождаться махновцев.
Я съезжаю с дороги и еду метров сто к кукурузному полю. Въехав в кукурузу
и убедившись, что с дороги меня не видно, довольный собой нарезал на
капоте сало и хлеб... как вдруг вижу...
Через дорогу переходит и не спеша направляется ко мне... стая волков,
штук десять.
Я моментально сгреб в охапку еду с капота, прыгнул в машину и закрылся.
Ну думаю покушал, пора и честь знать, лучше уж встретить стаю волков в
виде бандюганов, чем стаю волков в виде волков.
Завожу машину... хрен... успокаиваю себя, ничего карбюратор остынет и
тогда... жду, волки в полуметре от меня с такими глазами, как у людей
переодетых (десять сраниц описания моего ужаса пропускаю)...
Прошел час, не заводится, но батарея явно садится...
Как хреново умирать от жажды, когда на капоте стоит термос с чаем...
Начинаю сигналить редко проезжающим машинам, но они далеко от моего
кукурузного поля, да и волки заметно оживились, они воспринимают клаксон
как жалобный предсмертный крик жертвы...
Пять часов я говорил со своей машиной, угрожал, обещал, уговаривал... И
она завелась!!!
не помню как я пролетел еще двести км, но видимо очень удивил мужика на
заправке, когда через маленькую щель в окне дал ему 100 баксов и
сказал... - не в обиду залей мне бенза и принеси попить...
... для чувака на таврии это было очень странно, но выйти я не мог, хоть
убейте...
Машину продал семье, которая больше понравилась, а не той, что дороже
платила...
... с тех пор у меня была куча машин, но человеческий язык понимала
только ТАВРИЯ...