?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: семья

КОРМИЛЕЦ
storyofgrubas
"У многих катание на коньках производит одышку и трясение."
К.Прутков.


Я сидел на скамейке, отгонял газеткой комаров и наблюдал  как мой велосипедист нарезал круги по парку.
Рядом, пулями носились стайки разнокалиберных роллеров.
Одна мама с дочкой, даже доверили мне кроссовки покараулить и тоже улетели вдаль на полусогнутых.
И тут я увидел эту странную «пулю» на излете, которая вот-вот должна была упасть. И действительно, она по-чаплински, отчаянно побарахталась в воздухе и больно упала копчиком на асфальт.
Странность этой «пули» заключалась не в ее внешнем виде (мужик азиатской внешности, лет тридцати, в пиджаке надетом поверх свитера, и с большой сумкой в руках) и даже не в том, что человек абсолютно не умел держаться на роликах, главное - он всем сердцем, всей душой ненавидел это свое катание, но ехал, падал, охал, сдавленно матерился, вставал и двигался дальше, чтобы опять катастрофически обрушиться через два с половиной метра.
На это катание было больно смотреть.
Наконец он упал так, что был слышен легкий биллиардный стук головы об асфальт, мужик схватился за затылок, прошипел несколько узбекских слов, знакомых мне по Советской Армии, снял с одной ноги роликовый ботинок и с силой швырнул его в кусты…
Я уже был не в силах выносить это жестокое ролико-харакировое зрелище, собрал вверенные мне кроссовки и направился к несчастному мужику.
Он беззвучно плакал, все так же сидя на асфальте, а мимо проносились смешливые роликовые «пули», оставляя после себя обрывки фраз:
- Мама, дядя упал.
- Смотри на дорогу, а то сама…

Я влез в кусты и принес мужику его роликовый ботинок, бедолага посмотрел на него с нескрываемой ненавистью, но все же надел, поблагодарил и мы разговорились.
Звали его Яша, он наполовину казах, наполовину русский. Яша рассказал, что его семью (жену, двоих детей и маму) выжили из Ташкента и они сидят сейчас где-то в Подмосковной деревне и ждут от своего кормильца кусок хлеба.
А кормильца, тем временем, выгнали со стройки, не заплатив за два месяца ни копейки, и он пустился в страшную авантюру: на все последние деньги купил себе самые дешевые ролики и теперь отбивает на них копчик, почки и мозги.

   Я не великий учитель катания на роликовых коньках, но как мог поддержал бедного Яшу:
- Не тушуйся и помни, ты научишься гораздо быстрее, чем учились все роллеры этого парка, ведь тебе больше всех надо…

Потом я рассказал ему, как когда-то и сам всю ночь с мокрой спиной ездил по двору, чтобы хоть чуть-чуть научиться водить машину, ведь утром мне предстояло одному отправиться в далекое-далекое путешествие…
А, у Яши, до девяти утра, в запасе не одна ночь, а целых полдня и еще вся ночь. Должен успеть, обязан, ведь семья надеется на него, своего защитника и кормильца.
Приободренный Яша доверил мне свою сумку, пиджак, и дело у него пошло чуть лучше, он стал падать пореже, только метров через десять, не чаще, но вот, с торможением и поворотами, конечно была беда…

… С тех пор прошло месяца два, и вот вчера в гипермаркете в меня на дикой скорости прилетело что-то большое, но в миллиметре от неизбежного столкновения остановилось как вкопанное. Я даже инстинктивно прикрыл голову.
Это был улыбающийся Яша на роликовых коньках, в фирменной магазинной майке и с картонной коробкой в руках.
До сих пор удивляюсь – И как это он меня узнал в толпе?

Яша протянул мне руку, сказал, что тогда в парке, он всю ночь катался под фонарем, побился весь, но до утра успел научится сносно держаться за воздух  и его одного из целой толпы отобрали на эту работу.
   Так же стремительно, как и появился, Яша улетел в даль, с легкостью птицы, лавируя между людьми. Было заметно, что от катания на роликах он стал получать нескрываемое удовольствие…




<br>

БАБУШКА ШУРА
storyofgrubas
"Что может быть унизительнее для предавшего, чем сознание того, что его предательством не сумели, как следует, воспользоваться"

Дедушка Вася, до самого последнего дня носил эту историю в себе, но перед смертью все же решил поделился с моей мамой, которая ухаживала за ним.
Они целыми днями вспоминали бабушку, скончавшуюся месяц назад, так вот, слово – за слово, дед и рассказал.
История эта началась летом 41-го.
Война бабахнула, когда бабушка Шура с детьми гостила в маленькой деревушке Ровенской области, у тетки Татьяны – старшей сестры моего деда.
Дедушка Вася был тогда авиаинженером и срочно готовил завод к эвакуации на восток, но с каждым днем война все ближе и ближе подбиралась к жене с детками, а убежать им самим не было никакой возможности. Все поезда и грузовики были заняты эвакуацией ответственных товарищей и их грузов, да и дети очень уж мелкие: старшей - пять, а младшему (моему папе) - всего полтора годика. Только и оставалось им, что сидеть и ждать отца – папа приедет, папа спасет…
Дед, как сумасшедший бегал по начальству, выпрашивая три дня, чтобы успеть съездить забрать семью, пока еще в село не пришли немцы, ведь его жена была не просто Шурой, по паспорту-то она Сара Давидовна Эдельман и к немцам ей, ну никак нельзя…
Наконец ему разрешили, но оказалось - поздно.
Из Киева пришлось пробираться сквозь бомбежки и в селе  уже были немцы, но несмотря ни на что, дед дошел, чтобы разделить судьбу своей семьи…

Прошел месяц оккупации, прошел второй.
Местные жители – вчерашние колхозники, почти поголовно были уверены, что Сталина повесили, линия фронта давно уже за Уральским хребтом, Советская власть приказала долго жить, и немцы – это навсегда.
Вот однажды вечером в дверь постучали – это были двое полицаев из местных.
Не дав ни минутки на сборы, они увели бабушку Шуру в неизвестном направлении.
Детишки завыли, цепляясь за маму, а дедова сестра, вдруг, абсолютно спокойно и буднично призналась, что это она сдала Шуру немцам, мол, хата и так маленькая, а тут еще эту жидовку кормить. Не переживай, Вася, найдем мы тебе новую жену, получше, с хатой и коровой…
Дед выскочил на улицу и побежал за арестованной женой прямо в местную управу, но внутрь его не впустили, и дед остался ждать у дверей.
Стоял он как памятник и просто плакал…
Что происходило с бабушкой тогда, в управе, знают только: Бог, немцы и сама бабушка Шура, но она даже дедушке ни о чем не рассказывала.
Им повезло: то ли, от того, что бабушка сносно  разговаривала на немецком (она всю жизнь в школе преподавала немецкий), то ли от того, что во всем штабе был один – единственный немецкий офицерик, да и тот не эсэсовец, но так или иначе, в конце концов, спустя бесконечные три дня и три ночи, мою бабушку – Сару Давидовну Эдельман, почему-то выпустили  к стоящему на улице дедушке…

Тетка Татьяна, снова увидев бабушку, очень удивилась, расстроилась и сказала:
- Що то за таки нимци, яки видпустылы жыву жыдивку?
Якщо я ще раз тэбэ тут побачу, то тэбэ знову забэруть и тоди вжэ нэ видпустять…

Вася и Шура наскоро собрались и пошли далеко за поле, где стояла старенькая сторожевая будка, размером два - на полтора, а детей тетка разрешила оставить у себя, ведь в той будке не было даже печки. Сердечная женщина…
Вот так, Вася и Шура всю оккупацию и пересидели, как два Робинзона в дырявой будке. В голоде и холоде, зато вместе. Через день, дед ходил в деревню к деткам и скрипя зубами, помогал сестре по хозяйству…

…С тех жутких времен прошло тридцать лет.
Я уже успел родиться и даже почти дорасти до школы и вот наступил день, когда я в первый и в последний раз увидел тетку Татьяну.
Мама привела меня к бабушке и уже собралась, было бежать на работу, как вдруг раздался деликатный стук, открылась дверь и на пороге показалась благообразная старушка в цветастом платке и чемоданом в руке. Дедушки, слава Богу,  тогда дома не было.
Я до сих пор не могу понять: ну что нужно иметь в голове, чтобы после всего того, что было, вот так запросто приехать и сладким голоском сказать:
- Здравствуй Шура, я к вам всего на пару дней. Хочу по магазинам походить, внуков к школе приготовить…
Бабушка, не произнесла ни слова, только  молча взяла теткин чемодан, подошла с ним к открытому окну и так же без слов и эмоций, уронила его с третьего этажа…
Внизу во дворе раздался жуткий грохот, но тетка Татьяна, даже не ойкнула, а на удивление спокойно развернулась и вышла.
Я помню, очень поразился и никак не мог поверить своим глазам, я ведь никогда раньше не видел, чтобы взрослые так нелогично и противоестественно поступали. Произошедшее было в тысячу раз страшнее самого лютого скандала с криками и мордобоем...
Моя мама была ошарашена не меньше моего, ведь тогда она еще не знала – с какой "цепи сорвалась" наша бабушка…
Мама вышла на улицу, помогла тетке Татьяне собрать разлетевшийся чемодан с разбитым вишневым вареньем, поймала такси и повезла ее к нам домой.
По дороге мама спросила:
- Что это с бабушкой такое? С ума, что ли она сошла?
Тетка Татьяна только махнула рукой и грустно ответила:
- Та, ну, однэ слово – жыдивка…




ЗУБНАЯ ФЕЯ
storyofgrubas
Если глубоко порыться, то в истории каждой семьи найдется маленькое, незаметное поворотное колесико, которое кардинально ее изменило.
Кто-то в далекой молодости украл мопед «Верховину» и теперь спустя годы, у него по всему телу голубеют восхитительные купола - глянешь в зеркало и душа радуется - в Третьяковку ходить не надо.
Кто-то возвращаясь из школы, на автобусной остановке встретил тренера по боксу и стал олимпийским чемпионом.
А в семье нашей подруги Аллы, таким поворотным моментом стал мужик по прозвищу – Зубная Фея. Никто никогда уже не узнает как его звали на самом деле и было ли у него вообще прозвище, да и жив ли он…
Но до сих пор, спустя уже сорок с гаком лет, вся семья на своих днях рождения и прочих торжествах, никогда не забывает о нем и как только, кто-то пускается в длинный, неудачный и витиеватый тост, его быстро закругляют словами:
- Ну, одним словом - за фею, дай ему Бог здоровья, если жив!

Был конец 60-ых, когда относительно молодая семья уже неоднократно исколесив всю Сибирь, Кавказ и Красный Туркестан, работала в очередном городе на очередной стройке века районного масштаба. Пусть и возраст совсем не комсомольский, пусть квартиры не предвидится - не это главное,  главное - задор в глазах, уважение коллектива  и верное шило за спиной.
 Родители Аллы были хорошими инженерами и незаменимыми химиками, вот и проболтались всю свою молодость там где труднее всего. Куда пошлют. Возводили, исследовали, строили, жили в бараках и вагончиках, лишь бы  поближе к «большой химии» Дочку осмелились родить только когда уже оба подобрались к сороковнику. О будущем как-то не думалось, да и некогда было.
Даже в постели под одеялом, спорили о балке с защемленным концом…

Однажды теплым осенним вечером, семья в своем уютном вагончике сидела в тамбуре.
Хотя какой, же это тамбур? Это тот, кто не живет в вагоне, может пренебрежительно назвать его тамбуром, а если это твой дом и вокруг коврики, вышивки и картинки из журнала «Огонек», то это уже и не тамбур, а веранда, балкон, прихожая – родной дом одним словом.
Двери настежь, муж курил и чистил ботинки на утро, жена чистила картошку на вечер, а маленькая дочурка, просто чистила коленками коврик на сейчас.
Воздух был наполнен железнодорожными ароматами дальних странствий и мегафонного урлыкания близкого вокзала. Романтика…
Вертлявая Алла была просто счастлива рядом с мамой и папой, а родители были счастливы, от того, что они очень нужны своей стране и это главное. Точка.

Вдруг в проеме двери показался красный запыхавшийся человек с двумя огромными чемоданами - это и был Зубной Фей. Он с трудом вскарабкался на ступеньки и не переведя дыхания и не останавливаясь, попросил:
- Извините, я на поезд опаздываю, обходить ваш состав долго, уже не успею, можно я через вас пройду?

И не дождавшись ответа, зубной фей  как поршень протиснулся сквозь чужую жизнь, расписал мокрой грязью туркменский ковер, перевернул тазик с замоченным бельем, содрал со стены половину картинки, а главное – походя выбил своим чемоданом передний молочный зубик у маленькой Аллочки.
Как только запыхавшийся зубной фей скрылся в темноте, родители орущей девочки внимательно посмотрели друг на друга и вдруг прозрели…
Они как будто проснулись и ощутили, что никому в этом мире не нужны, кроме самих себя. Лучше поздно, чем никогда.
На следующий же день со скандалом уволились, сели на поезд и приехали в Москву. Первое время, даже на Казанском ночевали, но все образовалось. Устроились и стали так же самоотверженно вкалывать, только уже не на большую химию, а на маленькую Аллу и на себя.
Теперь их «вагончик» стоит на Патриарших прудах и сквозь него уже не пройдет никакая Фея. Консьерж не пустит…



ГЛАВНЫЙ ГОСТЬ
storyofgrubas
Даже легкий шорох здесь отдается гулким каменным эхом, а уж любое тихое слово - тем более слышно всем.
С акустикой у траурного зала Троекуровского кладбища все в полном порядке.
Кроме семьи и близких друзей, у гроба собралась изысканная московская публика: владельцы заводов, газет, пароходов, бывшие и будущие министры, да и просто те, кто не мог пропустить эту «тусовку». Всего человек сто пятьдесят. Люди здоровались, торжественно нюхая друг на друге дорогой парфюм, знакомились, обменивались визитками и синхронно подтверждали – «Какая утрата, и не говорите…рад знакомству, звоните если что»

Юрий Белявский был человеком мудрым, довольно циничным и с многоэтажным чувством юмора. Он почти все понимал про эту жизнь и если строил иллюзии, то уж точно не на свой счет.
Душа покойного, дымя невидимой сигаретой, летала под потолком и с легкой ухмылкой слушала траурные речи. Каждую фразу, любого из выступающих, она могла предугадать наперед:
- Прости, не уберегли…
- В наших сердцах, душах и мыслях…
- Твой вклад в российскую культуру…
- Даже солнце выглянуло на минутку, чтобы проститься с тобой…

Душа посмотрела в окошко и с усмешкой констатировала – «и тут соврал на ровном месте…»
За окном траурного зала ледяной дождь сыпался с ватного неба на размокший снег. Ну, ни малейшего намека на существование солнца…

Все речи начинались примерно так:
- С Юрой мы дружили больше десяти лет…
- Мы работали с ним семнадцать лет…
- Я знал Юрия Исааковича уже тридцать…
- Мы познакомились более сорока…

Душа летала над присутствующими и удовлетворенно улыбалась – речи конечно банальные и все как под копирку, но чего еще ждать от таких мероприятий? Зато почти все кто должен был прийти – пришел, а главное семья не подвела – все так славно организовала.
Душа радовалась.

Но вдруг в обоих мирах случился какой-то сбой, которого никак не ожидали ни скорбящие, ни даже мудрая и в меру циничная еврейская душа Юрия Исааковича. Думаю, она возликовала и беззвучно залилась счастливым смехом, а может и всплакнула от нахлынувших чувств. Кто знает…?
Из плотного ряда статусных, правильно одетых и торжественно-говорящих мужчин, вышел человек лет сорока пяти, с газетой «Культура» в руке. Это был, наверное, самый главный, для летавшей вокруг души гость, который по своей важности стоил всех остальных вместе взятых.
Гость тихо кашлянул, чтобы обратить на себя внимание и волнуясь начал:
- Я вообще не был знаком с Юрием Исааковичем и даже ни разу в жизни его не видел…
Но я уже много лет от корки до корки читаю свою любимую газету «Культура» и с нетерпением жду каждого четверга, когда выйдет новый номер.
И вот я, прочитав, что умер ее главный редактор, отложил все свои дела и пришел сюда, чтобы поклониться ему и просто сказать спасибо…

Случаются еще на том и на этом свете приятные неожиданности, которых не может предвидеть даже самый мудрый еврей…