Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

ПРИЗРАК ОПЕРЫ

В палисаднике на скамейке сидел призрак оперы и курил, кайфуя от своего дыма, смешанного со сладким воздухом древней Вероны.
Мимо шли карабинеры с маленькими автоматиками на пузе и конечно же не могли не обратить внимания на подозрительного человека. Подозрительным было то, что у призрака оперы, помимо большого пакета, имелись целых три легкомысленных женских сумочки. Вот если бы одна, это еще туда-сюда, Италия - страна либертовая, но тут целых три.
Подошли, представились и осторожно поинтересовались: Кто? Откуда? Кого грабанул и что в пакете?
Призрак оперы стушевался, подумал - что бы такое сказать, но ничего не придумал, ведь на итальянском он знал только одно слово - «феличита», да и то не догадывался что оно значит. Английский тоже прошел мимо нашего героя, никак его не потревожив.
Полицейские попросили паспорт, но бедолага только похлопал себя по карманам и  неопределенно махнул рукой куда-то вдаль.
Начался легкий шмон. В дамских сумочках оказались обычные женские вещи,  в большом пакете куча зонтиков, штук десять, не меньше, при чем, все не новые. А вот из карманов джинсовки, карабинеры извлекли разнокалиберные ножи. Много ножей. Не холодное оружие, конечно, обычные складные, но зачем нормальному человеку таскать с собой по городу целых восемь ножей?
Неожиданно, призрак оперы показал рукой на оперную арену за деревьями и вдруг запел, срывающимся от волнения козлетоном: «Ах неужели навсегда закроются мои косые очи и не увижу я тебя моя любовь, моя морковь…?»
Тут уж карабинеры напряглись не на шутку, один взялся за автоматик, другой за наручники. Не прошло и получаса, как наш герой уже сидел в комиссариате и пытался давать показания.
Дело совсем не шло. Полицейские на русском тоже знали всего одно слово: «Горбачев»
Но тут один вспомнил, что их боевой товарищ, хоть и ушел в отпуск, зато жена его - украинка. Позвонили, сказали – фратэлло, выручай, позови жену к телефону.
Задержанный поговорил с полицейской женой, потом жена, когда отсмеялась, поговорила с карабинером, а когда отсмеялся весь комиссариат, мужика со всеми его ножами и женскими сумочками погрузили в полицейскую машину и с ветерком вернули на старую скамейку. И очень вовремя, из оперы уже повалил народ. Подошла и его родная русская группа, целых сорок человек, они поблагодарили товарища за неоценимую помощь, разобрали свои сумки, зонтики и ножички, выразили сожаление, что ему пришлось  пожертвовать собой и не пойти, Пласидо Доминго это что-то.
Но наш герой не переживал, ну на хрена ему четыре часа слушать этого Доминго да еще за пятьдесят евро?
Уж лучше спокойно на лавочке покурить, вещи посторожить...

ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО

Пятидесятилетний Борис – наш постоянный художник декоратор. Да он и выглядит как художник декоратор: высокий, худющий очкарик в цветастом пальто, да еще и с серьгой в ухе. Теперь от его хитрой прически остался один только крысиный хвостик, но раньше, до того как Боря полысел, было на что полюбоваться.
А сегодня в курилке он рассказывал, как встретился со своей будущей женой Ларисой:
- Познакомились мы в театре, я ей свою очередь в буфете уступил. Слово за слово, после спектакля вызвался проводить до дома.
Оказалось что Лариса жила в такой отдаленной заднице, что без взвода автоматчиков соваться туда было опасновато, к тому же, на дворе самое начало 90-х. Зима, ночь.
Нормальные, человеческие  прохожие давно уже рассосались по домам.
Наш путь лежал через «трубу» - низкий и мрачный пешеходный переход под железной дорогой, но там, в темноте, под мостом, засела какая-то компания. Сколько человек – неизвестно, только слышен был «гур-гур» и сигаретные огоньки виднелись.
Как только Лариса почуяла компанию, сразу резко остановилась, грустно вздохнула и стала рассказывать, как нам обойти это место: полтора километра до станции, потом через мост и столько же обратно.
А куда деваться? Не соваться же прямо в волчье логово?
А я ей и говорю:

- Ларочка, может быть без меня вы и ходили вокруг - да около, но теперь вы с мужчиной, и я вас никому в обиду не дам, не бойтесь.
- Как так - не бойтесь? Борис, вы ведь даже не знаете – сколько там человек?
- Дайте вашу руку, Лариса, а теперь пойдемте вместе, как раз всех и пересчитаем.

Включил я вальяжную походку Бельмондо, и мы смело нырнули в трубу. Компания под мостом оказалась совсем не маленькая, человек восемь, а может и больше. Они пили вино, курили, я даже сигаретку у них стрельнул. Для понта. Пожелал всем удачи и мы спокойно пошли дальше.
Лариса была поражена, ведь она думала, что я простой «ботан» - очкарик, не более того, а я оказался настоящим Бельмондо…

Я не выдержал и прервал Бориса:

- Молодец, Боря, мужик, уважаю. Я, если честно, не пошел бы. Могли бы так накостылять, тем более что и место подходящее. Как это ты не забоялся?
- Очень правильный вопрос. Я и сам в жизни бы не пошел. Что я, самоубийца, что ли? Просто одно волшебное слово услышал. Зрение у меня не очень, зато слух хороший.
- Какое волшебное слово?
- Пока Лариса объясняла мне схему обхода, я, среди смешков и мата, из под моста, тихо, но отчетливо услышал, случайно сказанное,  волшебное слово - «Мейерхольд»…


БЫВШАЯ ДЕВОЧКА

"Бывает так, что на горизонте мелькнут журавли, слабый ветер донесет их жалобный крик, а через минуту, с какой жадностью ни вглядывайся в синюю даль, не увидишь ни точки, не услышишь ни звука, — так точно люди с их лицами и речами мелькают в жизни и утопают в нашем прошлом, не оставляя ничего больше, кроме ничтожных следов памяти."
(Чехов А.П.)



Ну, вот кто этот седой старичок в берете?
Я ведь точно знал его раньше, нет, так сходу уже и не вспомню. Постоять бы, поговорить с ним, наверняка бы узнал, а так…
Иду дальше.
До встречи с другом детства была еще куча времени и я кружил по Львову как старый, грустный мотылек вокруг родной перегоревшей лампочки.
Кружил и вглядывался в неуловимо-знакомые лица прохожих, стараясь отнять у них лет двадцать пять – тридцать, чтобы окончательно узнать. Да, время немилосердно, уж больше половины жизни прошло с тех пор, как я навсегда покинул город детства и перебрался в Москву, теперь вот прилетаю раз в пятилетку понюхать Львовский воздух.
Вот на трамвайной остановке стоит мужик под женским зонтиком, я его сразу узнал – это (никогда не знал, как зовут), пацан из параллельного класса. Как-то в 81-м мы играли в футбол на первенство школы, так он меня «срубил» сзади по ногам и получил красную карточку, я потом месяц хромал, зато мои победили.
Говорить с ним, конечно же не о чем, иду дальше.
А вот эту старушку в шляпке узнать  не так уж и трудно – это мама Ромчика из нашего двора. Однажды она больно тягала меня за волосы и выворачивала карманы, искала свое обручальное колечко, думала, что сынок его спер, вынес во двор, а я у него отобрал… потом выяснилось, что то колечко пропил их батя.
Здороваться с ней тоже не было смысла, говорить не о чем, да и Ромчик в Афгане погиб. Зачем напоминать?
О, а я, кстати, вспомнил того старичка в берете, хух, слава Богу, память еще при мне – это же грузчик из нашего гастронома. Только раньше он был повыше и не седой, а рыжий, с бакенбардами. Елки-зеленые, как же его время так выстирало!
В душу вернулось некоторое равновесие.
Хорошо, что мне незачем  вглядываться в лица  тех, кому от нуля и до тридцати - эти мне не интересны, ведь родились они не так уж и давно.
Прошелся по площади Рынок, она была как всегда величественно-прекрасна, но заполнена одними туристами.
Вышел к Галицкому базару, смотрю – стоит женщина лет тридцати пяти, но в лице, что-то неуловимо родное.
Остановился я и стал незаметно приглядываться, вспоминать.
Странно, лет ей вроде бы и не много, но наверняка я знал ее раньше.
Попробовал отнять у нее лет двадцать пять – получилась маленькая девчушечка с черными косичками… Может младшая сестренка чья? Представил ее в своей школе – нет, не то.
Во дворе? Да, скорее - во дворе, но чья сестра? Может повзрослевшая соседка? Да черт ее знает.
Тут бывшая девочка тоже меня заметила и вопросительно посмотрела, мне даже показалось, что она узнает меня первой, но нет, не узнала, хотя продолжала с любопытством изучать.
Когда пауза неприлично затянулась,  я внутренне плюнул, махнул рукой, сдался и пошел своей дорогой, но девчоночка все никак не шла из головы.
Да ну ее на фиг, может – это детсадовская одногруппница моей сестры, а я зря голову себе ломаю, вспоминаю… А все же обидно, что моя феноменальная память на лица начала давать сбои. В душе поселился раздрай.
Занятый такими мыслями, я незаметно подошел к фонтану у Оперного Театра, где должен был встретиться со старым другом.
Мельком глянул на фасад театра и …чуть жвачку не проглотил – с театра на меня смотрел огромный портрет той самой бывшей девочки с черными волосами – она оказалась всего лишь Ваенгой.
В душу опять вернулось равновесие…



СУКИНЫ ДЕТИ

Все актеры - сукины дети, и их вполне можно понять.
А что поделаешь? Тут уж, либо бросай свою подневольную профессию и лезь в шахту, либо становись шагающим по трупам экскаватором.
Начну с маленькой личной предыстории.
 Довелось мне однажды снимать рекламу.
Как положено - провел километровый (с перерывом на обед и ужин) кастинг актеров, выбрал троих, снял и забыл.
А вот они не забыли.
И не удивительно, тысяча долларов за один съемочный день - такое не забывается.
Стали мне эти бравые парни названивать почти каждый день, чтобы узнать о моих творческих планах, или просто спросить - не разболелась ли у меня голова, на изменение погоды?
Звали на спектакли, на дни рождения, в общем, пытались дружить изо всех калибров.
Время шло, а звонки все никак не прекращались. Я даже пытался деликатно намекнуть, что пока не снимаю ничего с актерами и неизвестно когда снова буду, сукины дети наигранно обижались, уверяли, что это совершенно не важно, и с неослабевающей энергией продолжали интересоваться моим гениальным творчеством и зазывать на свои спектакли.
Мне стало жаль их и вот, в один прекрасный день, когда позвонил актер Дима, чтобы сердечно поздравить меня с наступающим днем независимости от любых зависимостей, я поблагодарил за поздравление и сообщил ему потрясающую новость:
- Дима, можешь меня поздравить, я наконец решился и снова обрел счастье в жизни. Представляешь, бросил к черту все это поганое телевидение и вернулся в школу.
Через паузу, Дима недоверчиво спросил:
- В какую школу?
- Ну, я ведь по первой профессии - учитель математики, а в лихие девяностые вынужден был податься в режиссуру, чтобы прокормить семью, и вот теперь я снова вернулся в свою родную школу. Это ли не счастье? К тому же у меня появилось масса свободного времени, чтобы нам, наконец, повидаться и сходить на твою премьеру. Когда она там у вас?
Актер Дима что-то буркнул и ответил:
- Пока неизвестно, и неожиданно повесил трубку.

На следующий день позвонили еще два архаровца и без «здрасьте» спросили:
- Про школу – это правда?
- Да…
С тех пор, звонки от них абсолютно прекратились. Трое верных друзей покинули меня, как детишки после мультиков покидают старый выключенный телевизор.
Но это все только присказка, а вот и сама история, которую мне рассказал один великий русский актер. Назовем его Сергеем.
Довелось ему сниматься где-то в Беларуси в очередном фильме о войне.
Вся группа жила прямо среди леса в каких-то строительных вагончиках и вот однажды ночью к Сергею в дверь скромно постучали.
Это был актер-эпизодник, игравший малюсенькую роль «убитого немца». Сергей даже имени его не знал.
Парень долго извинялся и наконец перешел к делу:
- Сергей, Вы не могли бы спрятать у себя в вагончике мою сумку, а то я из-за нее уже четвертые сутки не сплю.
- Что за сумка?
- Дело в том, что я как раз квартиру в Москве покупаю, а тут срочно предложили эту рольку и я, так со всеми деньгами и поехал. Теперь вот не сплю. У Вас ведь вагончик на ключ закрывается.
- Вроде закрывается, но, мало ли?
- Я фаталист, да и кому еще я могу довериться, если не Вам?

Сергей сумку взял и даже из любопытства заглянул внутрь. Там действительно были деньги в банковской упаковке, сколько неизвестно, но на квартиру в Москве должно было хватить.
Утром за своей сумкой пришел «убитый немец», он от души поблагодарил Сергея за ответственное хранение и сказал, что смотается на денек в Москву, чтобы совершить сделку и стать, наконец москвичом. Потом немного помялся, решился и сказал:
- Сергей, извините за наглость, но не могли бы Вы это… до завтра, только до завтра. Просто мои родители в Екатеринбурге продали дачу, а у банка два дня выходных. И мечта всей моей жизни под угрозой. Сделка может сорваться, а там такая квартира, что уйдет за полчаса, если я…
- Короче. Тебе что, денег одолжить?
- Да, если можно. Только до послезавтрашнего дня, когда я в банке получу за дачу деньги. Если хотите, я  Вам расписку напишу, могу даже нотариа…
- Погоди, погоди, а много ли тебе нужно?
- Девятьсот…
Сергей присвистнул, подумал и сказал:
- Девятьсот не дам, а двадцать тысяч евро, так уж и быть, дам, пиши пока расписку, сейчас принесу.

…Сукин сын упал от радости на колени и даже пустил слезу, когда прижимал к сердцу, чуть испачканную с торца, запечатанную пачку двухсотенных, потом сел в свой «жигуль» и помчался в Москву.

Прошел, день, второй, третий.

Слава Богу, 20 000 евро для Сергея сумма не смертельная (всего-то несколько съемочных дней) но неприятный осадочек нарастал…
Наконец из Москвы вернулся сукин сын и потупив глазки сказал:
- Квартиру я купил, но родители меня подставили – не захотели продавать дачу и теперь я вообще не представляю, как быть и как расплатиться с Вами. Да и халтуры, как назло, никакой, а в театре копейки платят.
Сергей поиграв желваками ответил:
- Так, квартиру продай.
- Не могу, мы ее на маму записали… Простите, что так вышло. Но Вы не переживайте, я по чуть-чуть буду отдавать и верну все до копейки…
- До евроцента!
- Ну, да, конечно…
- Ну и когда же ты мне все вернешь, через сто лет?
- Если повезет, то месяцев через десять, двадцать…
- А если не повезет?

…Сергей схватил за шиворот «убитого немца» и с тех пор, месяца четыре,  таскал его повсюду за собой, выпрашивая для него рольки и и ролюшечки, лишь бы тот скорее смог заработать денег на отдачу.
Наконец, в один прекрасный день, Сергей заметил, что его сукин сын уже  достаточно засветился и раскрутился  (его и без протекции начали звать в разные сериалы), и строго сказал:
- Все, с меня хватит, неси деньги!

И в тот же вечер сукин сын послушно явился к Сергею и принес чуть испачканную на торце пачку двухсот-евровых купюр.
Ту самую, даже не распечатанную…



ЮЖНОЕ БУТОВО

Вся труппа слонялась по театру, изнывала от безделья и злорадно поглядывала на молоденького режиссера.
Уже сорок минут как вовсю должна идти репетиция, а главного героя все нет. И телефон выключил скотина. И как назло, без него нельзя прогнать ни одной сцены.
Всем очень интересно – и как это получится у нового режиссера устроить жуткий нагоняй разгильдяю за фактически срыв репетиции накануне премьеры?
Сразу будет понятно как паренек держит удар и вообще – что это за Сухов…
Но вся сложность режиссерского положения была в том, что когда он только родился на белый свет, этот опаздывающий мерзавец, уже был народным артистом и любимцем всего Советского Союза.
Как двадцатипятилетний мальчик сможет поднять на него хвост? А поднять нужно, иначе заклюют, вытрут ботинки и вышвырнут как нечто профнепригодное. С другой стороны - если попытаться жестко наехать и влепить выговор, то вылетишь еще быстрее, ведь веса у народного артиста России куда больше, чем у талантливого, но молодого да раннего режиссера.
Та еще дилемма…
Наконец, в зал ворвался ОН, опоздав «всего» на какой-то час и 55 минут.
Вбежал на сцену, картинно встал на колени и пробасил своим эталонным голосом:
- Простите друзья мои, я вас очень подвел, но кто без греха, пусть первый бросит в меня камень… С меня бутылка ирландского рому. За сорок секунд переоденусь и я к вашим услугам, можем начинать.
Труппа картинно пообижалась для вида и в полном составе уставилась на режиссера – проглотит или хотя бы попытается сплюнуть?
Режиссер:
- Как же так, ну что такое, почему мы вынуждены начинать репетицию на два часа позже? Это уже как-то, согласитесь…
Опоздавший:
- Голубчик мой, Вы должны меня понять, как мужчину. Я был в Южном Бутово у одной потрясающей прелестницы. Волосы ниже пояса, а глаза, …эх, что у нее за глаза… Ну вот потому и угодил в дикую пробку, Южное Бутово – доложу я Вам – это такая немыслимая жопа, что простоять там можно и три и четыре часа кряду, так что я еще очень даже быстро обернулся.
Режиссер стал заметно раздражаться, тяжело дышать и под смешки труппы визгливо затараторил:
- Ну как же так? Какое Южное Бутово? При чем вообще тут Южное Бутово!? И чего Вас туда понесло?!
Народный артист понизив свой бархатный бас до уровня театрального шепота, доверительно продолжил:
- Мой юный друг, да я и сам не рад. Лет двадцать – тридцать назад, не было бы никаких вопросов, а теперь уже возраст, понимаете, старость не за горами, кондиция не та… Вот и приходится ездить аж черте куда - в Южное Бутово, ближе-то уже не дают…






ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ РАЗЛОМ

Скайп до Киева доведет, вот и меня отыскал древний одноклассник Игореша, аж из самого Телль-Авива.
Весь седой, загорелый, сидит - камеру устаканивает. Мы не виделись лет двадцать пять и оба понимали, но пытались скрыть, что говорить нам особо не о чем. Игорь тормознул пробегающего мимо человечка и предъявил мне его во весь экран:
Это Алик - мой младший.
Я в свою очередь подманил своего, он сказал – «Здрасьте» и убежал.
Игорь не сказал прямым текстом, но по смыслу я понял, что он там у них махровый моссадовец.
Помолчали. Нужно было срочно находить тему или прощаться. Внезапно Игорь подпрыгнул:
- Подожди, я сейчас кого-то принесу, тебе должно понравиться.
Отсутствовал он минут десять, я уж было хотел вырубиться.
Но он вернулся, водрузил перед камерой штуковину с большими глазами и навел на нее фокус.
Я:
- Это то, о чем я думаю!?
Игорь:
- Узнал!?
- Конечно узнал. Кукольный театр, класс четвертый – пятый. Так это был ты?
- Ни фига у тебя память… Да, это я.
Надо же, даже шлем не соскочил. А как же ты ее вынес, нас ведь на выходе прошмонали?
- Она к моим ногам подкатилась, шлем кстати треснул. Вначале прикрыл шапкой и выскочил под шумок в коридор, а там спрятал под крышку рояля. На следующий день пришлось новый билет покупать, чтобы забрать оттуда.
- Игорек, а зачем она тебе, да еще и в Израиле?
- Ты понимаешь, это как из пожара вещи спасать – знаешь, что все вот-вот сгорит и пытаешься вынести самое ценное, но только на улице осознаешь, что вынес домашние тапочки, пульт от телевизора и сахарницу. Так и я, когда из Союза улетал…
Всего с собой не заберешь, вот и захватил «ее» как сахарницу, а выбросить жалко.
- Постой, постой, а как же пионерские клятвы?
Игорь грустно улыбнулся, закурил и сказал:
- Значит херовый я пионер…

Игореша что-то мне еще говорил, а я глядя в удивленные глаза большой заячьей головы в хоккейном шлеме, вспоминал ту давнюю историю:

Конец 70-х. Нас советских пионеров – переростков, на старости лет потащили после школы в кукольный театр. Конечно же, для пятиклассников развлечение сомнительное, но охрана по пути следования к театру была отлично-натаскана, не сбежишь…
Посадили в последних рядах, запретили ржать и грызть семечки, занавес поднялся и представление началось.
За ширмой метался неловкий большеголовый заяц, а перед ним по сцене выхаживал настоящий не кукольный мужик в маске волка «Ну погоди».
Приключения у них были довольно примитивные, но визгливый детсадовский контингент, был счастлив.
Наконец настала сцена убийства…
Ничего не подозревающий заяц выглянул из-за ширмы с хоккейной клюшкой и со шлемом на голове. Рядом мужик-волк гонялся за большой шайбой на проволочке. И тут началась грубая игра. Волк со всей своей дури замахивался клюшкой метясь кукольному зайцу в голову, но тот в последний момент ловко нырял под ширму с криком – «ОЙ!» и волк промахиваясь, смешно вращался и падал рыча – «Ну погоди!»
Малышня была в восторге, мы тоже ржали от нелепости ситуации. Но вдруг что-то пошло не так, видимо это была премьера и хоккейный эпизод отрепетировали слабоватенько.
После третьего неудачного замаха и падения волка, наш бедный доверчивый зайчик никак не ожидал четвертого, но он со свистом прилетел…
Удар, резкий щелчок и заячья голова в шлеме как пушечное ядро улетела в темный зрительный зал. Туловище зайчика только и успело громко ойкнуть вслед своей удаляющейся бестолковке.
Последнее, что мы услышали – это удар в стену за спиной и дикий оглушающий рев убитого горем зала. Паника, беготня, включили свет, волк с перепугу содрал с себя маску и стал объяснять, что он хороший и всего лишь артист. Рядом со мной, с горя стошнило впечатлительного детсадовца.
Голову зверски убитого зайца искали долго, но так и не нашли, она как будто в сказку улетела. На сцене появился совсем не похожий самозванец из другого заячьего спектакля, зал быстро его раскусил и криками с топотом прогнал с глаз долой.
Спектакль был окончательно сорван.
Администрация устроила безрезультатный шмон зрителей на выходе из театра, а на следующий день каждый из нас у знамени пионерской дружины торжественно клялся, что не причастен к сокрытию оторванной головы в хоккейном шлеме.
Удивительна и непредсказуема все-таки наша жизнь - геополитический разлом может пройти не только по странам и континентам, но даже по тельцу несчастного кукольного зайчика и вот теперь его нелепая тушка покоится на Украине, а голова в Израиле…

КАЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ И СКОРАЯ ПОМОЩЬ

Натурную съемку прервал сильный дождь, мы спрятались в «Газели» и ждали у МКАДа погоды.
С футбола и баб, разговор плавно скатился на театральные премьеры этого сезона:
- ...Абсолютно не на что сходить. Все вторично, а временами и третично...
- Есть пару свежих постановок, но в основном соглашусь – театр стагнирует.
- Зритель не идет. Все возня и топтание на месте, нет новых идей. Причем это уже несколько сезонов подряд.
Оператор Андрей неожиданно влез в разговор заядлых театралов:
- Театр как жанр давно умер, еще сто лет назад, когда изобрели синематограф. Тупиковая ветвь искусства. Вы меня простите, но я на своем веку снял не одну сотню постановок и ни на одну из них не купил бы билет за свои деньги... Просто не существует спектакля, который эмоционально возместил бы мне потраченные на его просмотр время и деньги!

Только заядлые театралы набрали воздуха, чтобы возразить оператору, как тот внезапно заржал. Смех был абсолютно не в тему предшествующего пафоса, поэтому и сбил всех с толку.
Отсмеявшись, Андрей продолжил:
- Простите. Вспомнилось. Беру свои слова обратно. Все же был один спектакль, на который я бы купил билет за любые деньги, хоть и был тот театр бесплатным.
Году в семидесятом, мама повела меня во дворец пионеров на новогоднюю премьеру сказки, которую я не забуду до конца своих дней. Насколько я помню – это был самодеятельный театр, приятный уже тем, что детские роли в нем играли не лилипуты, а самые настоящие дети...
Мне было лет десять, может двенадцать. Сижу смотрю.
Там вся бодяга крутилась вокруг педофилически настроенного Кощея Бессмертного и его жертвы - маленькой принцессы лет восьми.
То принцесса спрячется от злодея в зрительном зале, то кащей сам спускается в публику, чтобы выпасать оттуда девчонку (но добрые зрители сдавали его как стеклотару...) и маленькой жертве всякий раз удавалось ускользнуть и укрыться либо у доброй волшебницы, либо у зайчика, который жил почему-то с морковкой... Ну да не в нем суть.
В самый кульминационный момент, когда уставшая принцесса уснула, а у зрительного зала не хватило децибел, чтобы вовремя ее разбудить, кощей и напал на бедняжку. Он втащил ее на высоченное дерево выше облаков (реально выше облаков, метра четыре от сцены, не меньше) Там на самой верхушке висел привязанный цепями сундук, в котором по документам и находились все кащеевы прибамбасы: утки, смерти и яйца с иголками.
Под вспышки жутких молний, педофил запихнул жертву в сундук и закрыл на огромный висячий замок.
Прошло минут двадцать, пока добрые волшебники с зайцем и морковкой – узнали как погубить кащея и полезли на дерево. Несмотря на жалобные стоны из сундука и дикие крики зрителей, что мол принцесса внутри и скидывать ларец в пропасть никак нельзя, добрый кузнец на головокружительной высоте продолжал долбить железную цепь, осыпая всех красивыми электросварочными искрами.
Внизу ожидая смерти, извивался и страдал кащей, заламывая черные ручки с огромными когтями.
Цепь оборвалась, зал ахнул и сундук с диким грохотом рухнул на сцену. Педофил картинно дернулся и медленно лег сверху, чтобы спокойно умереть на крышке своего богатства.
Внезапно перед нами с места поднялся мужик в строгом костюме при галстуке, с цветами в руках. Быстрым движением, он откинул в сторону букет и заорал: «Вызывайте скорую!!!»
В три прыжка новый сказочный персонаж уже вскочил на сцену и кинулся открывать сундук. Но замок не поддавался. Мужик бросил бешенный взгляд в темный притихший зал и закричал: «Кто-нибудь, дайте отвертку или ломик!!!»
Над мужиком навис кащей, который и вправду оказался бессмертным и загробно произнес:
- Кто ты такой!? Уходи... Это мой сундук!!! Я превращу тебя в ежа!!! Ах-ах-ха-ха!!!
Мужик вскочил и со всей дури двумя руками пихнул нечисть в грудь. Да с такой силой, что кащей оторвался от земли и полетел. Даже его зловещие черные чешки от неожиданности слетели с тонких ног.
Через два метра злодей под веселый хохот зала, больно приземлился на копчик и устрашающе сдавленно зашипел:
- А... Блядь...!
А сумасшедший мужик в костюме продолжал суетливо отрывать могучий замок, но все безуспешно...
Вдруг откуда-то из-за кулис к дикому мужику сзади подбежала наша принцесса, живая, здоровая, да еще и в новом шикарном платье и испуганно заговорила:
- Папа, папа, не ломай сундук, не бойся, меня потом оживит заяц. Иди обратно в зал.
Запыхавшийся мужик обнял принцессу, сконфузился и сказал сидящему на копчике кащею бессмертному:
- Простите меня, Альберт Маркович, я не знал...
Альберт Маркович грустно махнул на мужика черными когтями и под бурные аплодисменты, превозмогая боль, пополз под опускающийся занавес.
А через пару минут и скорая подоспела...

Теперь скажите господа театралы - какой известный вам современный спектакль может мне подарить эмоции подобной силы...? Вот то-то...

ПОЙМАЛИ

Ужасно много лет назад я был актером самодеятельного театра с очень разнокалиберным по возрасту коллективом: от учеников четвертого класса, аж до заводских рабочих и выпускников институтов. Спектакли тоже были на все вкусы, от «Аленького цветочка» до «Антигоны».
В один прекрасный долгожданный день на большом автобусе мы прибыли в Киев на всесоюзный фестиваль народных театров. Я тогда был молод, счастлив и учился в классе пятом... я и сейчас молод и счастлив, хотя прошло уже тридцать с гаком лет.
Все действо происходило во Дворце пионеров, к слову сказать самом большом и красивом в СССР.
Нашему театру было отведено три дня. Водитель автобуса - дядя Витя, привозил нас с утра из гостиницы и заваливался за кулисы спать. Всех его дел было: привезти во дворец, свозить на обед и ужин, а вечером после спектакля вернуть уставшую и счастливую труппу в гостиницу.
Дядя Витя - огромный пузатый, лысеющий мужик в бакенбардах и цветастой рубашке, был не особо заядлым театралом, он любил неспешные постановки во время которых нам – мелким засранцам, не нужно было носиться за задником, беспокоя его богатырский сон. Иногда дядя Витя не спал, а читал книжку лежа на куче матов в узком проходе, а на книгу была прицеплена специальная тусклая походная лампа для чтения, провод от лампы уходил в темноту, полностью перегораживая нам путь.
Когда я в первый день, во время спектакля, не выходя из образа Кая, продвигался мимо в полутьме, дядя Витя шепотом орал:
- Осторожней пацан! Переступай! Не зацепи мне шнур своей сраной шпагой!
Во второй день спектакль был без особого экшэна и нашего водилу вообще никто не побеспокоил.
Наступил день третий и последний...
Мы с успехом отыграли спектакль и с чувством хорошо выполненного долга стали собираться у автобуса. Водителя не было. Пошли искать и быстро обнаружили его в пустом театре за кулисами. Бледный задыхающийся Дядя Витя в полуобморочном состоянии держался за сердце.
Его шарахнул инфаркт...
Скорая подоспела вовремя и увезла нашего театрала в реанимацию. На следующий день за нами из Львова прибыл новый водитель автобуса вместе с женой дяди Вити. Жена даже не сразу поверила, что у супруга может быть инфаркт. Никогда никаких проблем с сердцем у него не наблюдалось, да и возраст не особо преклонный - под шестьдесят всего... но когда она кое-что рассказала нам про молодость дяди Вити - все встало на свои места.
Восемнадцатилетнего парня Витю, призвали в 41-м и в первые же дни он попал в окружение, а потом и в плен.
Несколько раз бежал, но всякий раз немцы его ловили, калечили, но повезло - не убили.
Освободили чудом выжившего узника, только в самом конце войны.

В третий день наших гастролей, дядя Витя, как и раньше не следивший за репертуаром театра, дремал на своих матах, когда в темноте, лязгая подковами, к нему приблизились тревожные тени...
В тот вечер шел спектакль «А зори здесь тихие...» и все наши костюмы до последней пуговицы были подлинные.
Потом, после больницы бедняга рассказывал:
- Я смотрю спросонья и не могу понять на каком я свете... надо мной нависла куча молчаливых немцев в касках. Когда же я почувствовал до боли знакомый запах их формы, то осознал, что это не сон... и они опять меня поймали... Один из немцев клацнул автоматом, улыбнулся и сказал:
- Гутэн абэн. Хэндэ Хох...

КОКОСОВЫЙ ОРЕХ

1988 год. Львовское телевидение.
Наш директор строго объявил:
-Завтра всем быть на работе в 6.00. с паспортом. Кто опоздает, сразу увольнение!
На следующий день незнакомый человек, тщательно проверил наши паспорта и каждого сфотографировал.
10.00 роздали красные кожаные «ксивы», красивые - глаз не оторвать, жаль, что срок действия у них заканчивался сегодня...
11.00 Наш автобус ПТС подъехал к Оперному театру. Пока ехали, раза четыре удостоверились, что «ксивы», таки отлично работают. По всему городу, стояли нешуточные милицейские кордоны, но возле самого театра не было ни одного мента. В автобус зашли очередные люди в штатском, проверили ксивы, аппаратуру и впустили в здание театра.
Мы с товарищем таскали прожекторы и разматывали толстые кабели. Что будем снимать никто из группы не знал, но подозревали все...
15.00 У памятника Ленину остановилась машина и в радостную толпу народа влился Михаил Сергеевич с Раисой Максимовной.
Толпа подобралась разношерстная: от домохозяек до панков. Все по очереди задавали генсеку актуальные вопросы и получали острые ответы. Самыми малоактивными в этой толпе были мы с напарником. Замерзли просто. Налюбовались на августейших особ, плюнули и вернулись греться в театр.
На втором этаже, около приоткрытой двери дежурил утомленный ГэБэшник.
Мы сели на свои кофры и принялись ждать дальнейших указаний начальства.
Вдруг рация у охранника заорала:
- Срочно! Сюда! Пшшшш.. Бегом! Как понял, прием! Пшшшш!
ГэБэшник в рацию:
-Не могу никак, я же тут один!
-Бросай все! Пшшшш. Толпа! Отсечь! Давай! Подстрахуй! Пшшш!
ГэБэшник, повертел головой в поисках своих, не найдя, снизошел до разговора с нами:
- Не вздумайте заходить в это помещение, я скоро вернусь.
Сказал и убежал.
Не нужно ему было этого говорить... и без его «заманок» - чувствовалось, что за этой волшебной дверью вкусно пахнет весной. А мы с четырех утра на ногах с урчащими желудками. Голодные, как коровы у спившихся хозяев.
Заходим и видим такое, чего и представить себе нельзя: тут вам и заморские какие-то невиданные черт его знает что...
Тогда можно было бы долго описывать, ахать и охать... сейчас попроще. Сумею объяснить в двух словах: Представьте себе обычную фруктовую палатку на любом сегодняшнем рынке...вот собственно и все объяснение.
А в тот момент, мы сами себе казались пиратами на Карибском острове...Вокруг экзотические фрукты, которых тогда и на картинках не видали.
Съели по виноградинке, вдруг забегает «наш» ГэБэшник, глаза выпучил и шепотом заорал:
- Какого!!!? Сюда уже идет Генеральный секретарь!!! Признавайтесь, к чему вы дотрагивались, кроме винограда!!!?
Я:
-Вот, к кокосовому ореху...
Мой товарищ:
-А я случайно потрогал вот это яблоко, извините...
ГэБэшник, схватил со стола «отравленные» нами предметы, вручил и сказал, быстро уносите, чтоб никто вас с ними тут не видел!!!
На выходе мы поздоровались с четой Горбачевых и пошли от греха на улицу.

Возле Ленина все еще мерзли панки и домохозяйки. Бедняги. Вот кому не повезло, ведь этих «случайных прохожих» привезли на двух «Икарусах» еще часов пять назад...и все с тех пор на холоде и голоде, тут и текст своего вопроса несложно позабыть...

21.00 Наконец то я дома. Собрал семью и продемонстрировал «черевички, как у самой царицы...», то бишь – «кокосовый орех» Горбачева.
Родители, как и я, раньше не ели кокосовых орехов, но были людьми начитанными и по зеленому чубчику, сходу определили, что это ...ананас.
Кто бы мог подумать...

НАНО-ТАРАКАНО

Я пугаюсь, когда пытаюсь проникнуть в мысли сегодняшних детей, эти маленькие продуманцы абсолютно не любопытны, как старички. Мы когда были мелкими, жадно пытались познать мир как Коперники и Ньютоны. Нас интересовало все: кто кого заборит слон или кит, месяцами копили деньги на туристический нож и фонарик, чтобы убежать с ними в Сибирь, добирались по компасу на край света (туда где конечная трамвая)
А теперь я боюсь даже представить какие в голове моего сына кишат нано-таракано..?
При всем при том, соображает очень быстро и зрит всегда в корень. На днях он лежал на коврике, в интернете ковырялся. Мы с женой как-то недобро переглянулись и задали друг другу один и тот же вопрос:
-А он там ничего «такого» не откопает?
Сын услышал краем уха и не поворачиваясь сказал:
-Не переживайте, я тут настроил на «умеренную» фильтрацию...
В прошлом году, когда ему было шесть я, как хороший отец, потащил его в ТЮЗ на «Волка и семерых козлят».
Припарковались далеко от театра, время есть и мы, гуляя, не спеша продвигались к цели. Подходит молодой человек и спрашивает:
- Извините, вы не подскажете где тут ближайшее метро?
Сын:
- А я не знаю. Папа, ты не знаешь?
Я указал человеку вектор на станцию Пушкинскую, он поблагодарил и мы двинулись дальше.
Однако, че-то я затянул свой рассказ, перемотаю сразу на театр...
Уселись.
Вот-вот все начнется, только одна неприятность: перед сыном устроился могучий дядька, напрочь, перегородив вид на сцену.
Сын:
-Папа, мне из-за дяди ничего не будет видно.
Я:
-Да не вопрос, давай с тобой поменяемся местами и ты сядешь за внуком этого дяди, а внук из-за спинки кресла даже и не выглядывает.

Человек с могучей спиной, услышал наш разговор, повернулся и добродушно сказал:
-Сидите, сидите, я сам поменяюсь местами со своим и вашему мальчику будет видно.

Они поменялись, что было очень любезно с их стороны и представление началось.
Мы получили большое удовольствие.
Вечером, вернувшись домой, сын принялся рисовать сцены из спектакля и вдруг просит:
-Папа, а давай в интеренете еще раз посмотрим на волка и козлят из сегодняшнего спектакля, я хочу получше рассмотреть одежду.
Нехотя закрываю книжку и включаю комп:
-Вот смотри: театр снаружи, вот волк, это какой-то из козлят, это их домик...

Вдруг меня «пробивает» одна идея и я таким же спокойным голосом продолжаю:
-А...вот, узнаешь – это тот дядя, который сидел перед нами и поменялся с внуком, чтоб тебе было лучше видно? А вот, щас...ага... вот тот дядя, который у нас перед театром спрашивал про ближайшее метро...

Сын кивнул в ответ и возвращаясь к своим рисункам сказал:
-Ну да, я помню и того мужика и этого, но меня интересовала только форма парика у волка... спасибо папа.
Он некоторое время еще порисовал, потом отвлекся и нашел нужным выдать мне для профилактики легкий комплимент:
-А ты, кстати круто умеешь в Интернете все находить. Вот я бы фотки из спектакля может быть еще нашел, а тех двух мужиков, точно нет. У меня пока еще не получается так классно, как у тебя придумывать поисковые слова...
Мой пацанчик продолжил свое рисование и больше не отвлекался.
Я бы здох от удивления, а этому пофиг.
Такое поколение.

P.S.
Так случайно исторически сложилось, что мужик с внуком, оказался актером Александром Феклистовым, а человек, который спрашивал про метро, был пареньком из Дома-2.